Роберт Вокенен поймал себя на том, что при любом удобном случае называет себя «приличным человеком», будто этот дешёвый мешковатый костюм, что он напялил взамен испорченного, убеждал всех встречных-поперечных засомневаться в этом.
Чёртов Запад, — неприязненно подумал он о магазине и его хозяине. — И чёртовы его жители… сплошь неотёсанные сукины дети…
Как же так — ведь за всё время его неожиданного путешествия ему не встретилось ни одного нормального человека! Все, с кем он так или иначе пересекался — или лезли в драку по малейшему поводу, или же были пугливы, как кролики… Почему бы им не держаться золотой середины, как обычно делают приличные люди на Востоке?
Ему было немного не по себе — вспоминать, как перепугался его недавно тот патлатый пьяница, явно одетый в костюм с чужого плеча, когда Роберт Вокенен «спустил на него собак». Да, этому типу явно было не место в континентальном классе, и его, наверное, стоило бы ссадить у ближайшей бус-станции, раз он устроил подобный концерт…, но ни Роберт Вокенен, ни остальные пассажиры, ни даже водитель, который, похоже, лично знал этого супчика — не ожидали, что тот с перепугу бросится в пропасть.
Похоже, что на федеральном маршруте Приттсбург-Приттстоун произошла сенсация, которую долго ещё будут мусолить газеты «цивилизованного Запада». Одна из них, отсыревшая и липкая, догнала их уже в Парси… или как там назывался очередной встреченный на пути городишко? Рыжий водитель на радостях распечатал в газетном автомате целую кипу и раздавал каждому при входе — и непосредственным свидетелям недавнего происшествия, и тем, кто только сейчас садился в бус.
Роберт Вокенен с улыбкой… так не похожей на улыбку… расклеил слипшиеся страницы и перечитал статью ещё раз. Действительно, первая полоса…, но для тиража местной газеты — это и не удивительно. Под статьёй газетчики тиснули фото, невесть откуда взявшееся: не совсем непохожий на их водителя человек раскручивал лассо на фоне припаркованного буса и эмблемы Гильдии Перевозчиков на его боку. По тексту статьи выходило, что Гильдия, заботясь о безопасности своих пассажиров, едва ли не обучает всех и каждого на водительских курсах забытому ныне искусству метать лассо… Тот факт, что свихнувшийся механик всё-таки добился своего, пусть и не с первого раза, и остался лежать где-то на дне Великого Каньона среди куч мусора — газета умалчивала. Статья так и заканчивалась словами о «чудесном спасении».
Сначала Роберт Вокенен собирался поговорить с кем-то из пассажиров и едко пройтись по падким на сенсации газетчикам, но мерная качка буса — настраивала всех на миролюбивый лад… Роберт Вокенен отложил свою изобличительную речь на потом, а потом… попросту позабыл о ней. Пассажиры сменились… Сон опять постепенно наползал под веки, и Роберт Вокенен не желал более думать о странном неопрятном пассажире, которого рыжий водитель сначала пинками вытолкал из буса на обочину, а потом безуспешно пытался докричаться до него на дне пропасти…
Чего только не бывает на свете, каких только странностей… А за эту поездку их случилось столько, что хоть пальцы загибай. Хозяин придорожной лавки, едва не удушивший покупателя галстуком — такое тоже встречается не каждый день, и этот случай вполне мог бы разделить первую полосу с водителем-ковбоем…
А уж убийца, копающий ямы в лесу…
Хватит, — одёрнул себя Роберт Вокенен. — Хватит с меня дурных воспоминаний и странных личностей… Наплевать. Не я же столкнул вниз этого полоумного
Водитель наверняка сообщил о случившемся в полицию и, раз уж бус догоняют газеты, а не ордера — то у полиции не возникло претензий. До склона той мусорной кучи было, в общем-то, невысоко… вряд ли тот бедолага расшибся насмерть. Как-нибудь выкарабкается наружу, найдёт дорогу до ближайшей бус-станции, где поймает колымагу, следующую короткими маршрутами для местного населения. Всё лучше, чем всю дорогу слушать эти жуткие завывания под дверью — бр-р-р…
А вот если бы… — спросил у себя Роберт Вокенен через некоторое время. — Если бы я сам столкнулся нос к носу с каким-нибудь фермером на том поле — стал бы тот со мной любезничать? Вряд ли… ещё чего доброго — треснул бы палкой по голове, с такого вполне станется… Нет уж, правильно его выставили, — опять подумал он. — Всё правильно, всё как и должно быть!
Успокоив себя таким образом, он грубо ткнул подобранную на обочине шляпу в её подломленный фетровый бок — она сплющилась сначала…, а потом медленно начала принимать прежнюю форму…
Хорошо, хоть шляпу уронил перед тем, как прыгнуть, — подумал он совсем уж невпопад. — С паршивой овцы, как говорится…
Не бог весть, что за шляпа, конечно… Котелок, какие носили лет двадцать назад.
Лучшее, что можно получить за дорожные чеки, — пошутил он своему отражению в затемнённом окне и рассмеялся своей же собственной шутке — так, что щека задёргалась и заёкала…
Тогда он оставил шляпу в покое… откинулся на спинку кресла, убрал электрическое затемнение и стал молча смотреть за окно — там было небо, похожее на перевёрнутое озеро, и в нём медленно и мутно раскисали тяжёлые гипсовые облака…