В автобусе, который вез нас в Лос-Анджелес, я снова глазел в окно. А поглазеть здесь действительно было на что. Природа в этом городе заметно отличалась от нью-йоркской. Да и самой природы в Лос-Анджелесе было ощутимо больше: не выезжая из города, здесь можно было увидеть и тропические деревья, и снежные горы, и океан. Правду говорят, что Лос-Анджелес — это все равно что копия всей Америки в миниатюре. Во всяком случае, у меня сложилось полное впечатление, что, живя в этом городе, можно увидеть все, что представлено в разных американских городах по отдельности. Эх, разве мог я, мальчишкой смотря голливудские фильмы, хотя бы мечтать о том, что я увижу все это вживую?
Вообще оказалось интересно понаблюдать, как сильно различается жизнь в разных штатах. Лос-Анджелес отличался от Нью-Йорка приблизительно так же, как Москва от Сочи. Если Нью-Йорк дышал суетой и бесконечными людскими потоками, спешащими в разные стороны, то здесь атмосфера была расслаблена настолько, насколько это можно себе представить. Казалось, здесь даже общественный транспорт ездил лениво. Это был курорт со всеми вытекающими отсюда последствиями: понты и демонстрация красивой жизни здесь значили гораздо больше, чем в Нью-Йорке. Можно сказать, на этих китах и была построена вся здешняя жизнь.
Конечно, был огромный соблазн поддаться этой атмосфере. Задвинуть подальше все дела, отправиться на какой-нибудь пляж, ну а дальше — как в красивых фильмах: океан, коктейли, фигуристке девушки, дорогие отели и прочие признаки того, что жизнь удалась. Но на те деньги, которые были у нас с собой, пошиковать подобным образом мы могли бы разве что пару часов. А вот для того, чтобы в дальнейшем иметь возможность жить чуть иначе, нам нужно было сегодня найти зал знаменитого борца и начать напряжённую работу.
В принципе, я понимал, почему Грейси решил открыть свой зал именно здесь, в Лос-Анджелесе. Причиной тому был не только подходящий климат — в том же Нью-Йорке, конечно же, погода не очень располагает к усиленным тренировкам. Лос-Анджелес — фактически центр всего американского шоу-бизнеса. Здесь и самые знаменитые музыканты, и спортсмены, и Голливуд. И, естественно, все, что происходит в Лос-Анджелесе, автоматически вызывает в разы больше интереса у журналистов, чем происходящее где-либо ещё. Поэтому раскрутить новый проект здесь намного проще. Но, разумеется, это правило работает при соблюдении всех остальных условий. Если ты ничего из себя не представляешь, а твоя идея — обычная калька с того, что уже сто раз было сделано другими, то никакие Лос-Анджелес с Голливудом тебе не помогут, как ты ни упирайся.
Мы вышли из автобуса на конечной. Это уже был типичный Лос-Анджелес — пальмы, летние кафешки, особняки, все, как в рекламных туристических буклетах. Казалось, заблудиться здесь было сложновато, особенно если хорошо знать, куда идешь. Однако города не знал даже Сема, который живёт в Америке уже несколько лет — что уж говорить обо мне. Поэтому теперь нам предстояло найти нужный нам адрес, указанный на визитке Грейси вместе с телефоном его офиса.
— Ну что, звоним? — спросил Сема. — Вон и будка телефонная как раз недалеко.
— А чего туда звонить-то, — после недолгого размышления сказал я. — Ехать надо. Адрес тут указан, время — как раз рабочий день начинается.
— Так они хоть объяснят, как до них добраться, — возразил промоутер.
— Чтобы они смогли объяснить, как добраться, нужно для начала понять, где мы находимся, — резонно возразил я. — А пока мы будем у кого-то выяснять, где мы, проще уж сразу спросить, на чем доехать.
— Ну вообще да, — согласился Семён, взглянув на ближайший дом, на котором висела только табличка «53», а улица указана не была. — Что ж, значит, будем интервьюировать прохожих!
Дело это оказалось не самым лёгким и быстрым. Некоторые из прохожих просто отказывались разговаривать, пробегая мимо. Наверное, после путешествия в кабине фуры мы и вправду выглядели не слишком внушающими доверия. Какой-то мужик все же выслушал наш вопрос, но, взглянув на адрес, удивлённо пожал плечами: он не то что не знает, как туда добраться — впервые слышит, что в городе вообще есть такая улица.
— Приезжий, что ли, — удивился я. — Тогда зачем вообще разговаривал — сказал бы сразу, что города не знает.
— Скорее всего, он просто живёт только в своем районе и слабо интересуется другими, — объяснил Сема. — Это мы в Советском Союзе еще привыкли, что у нас куча знакомых, полсотни мест по городу, куда мы мотаемся: с кем-то встретиться, что-то «достать»… А здесь человек может всю жизнь прожить, не выезжая за пределы нескольких ближайших кварталов и даже имён соседей толком не знать.
— Звериный оскал капитализма, — усмехнулся я. — Ладно, давай пробовать дальше.
