Бывший сотрудник спецназа Внешней разведки открывает в Санкт-Петербурге детективное агентство. Но реалии нынешней жизни не позволяют профессионалу террора и диверсий расслабиться и забыть на «гражданке» то, чему его обучали «академики острых ситуаций». Торговля наркотиками, оружием разведывательная деятельность западных «контор» на территории России — этому и многому другому должен противостоять Влад по прозвищу Крестный, ежечасно рискуя собственной жизнью.
Впереди нашей группы, ловко орудуя тесаками-мачете, продвигаются сквозь непроходимые заросли колумбийской сельвы четверо нанятых нами индейцев. За ними движется проводник-латинос Мендос, а уж после топаем мы. Мы — это я и пятеро моих парней. Вернее, не моих, а выделенных напрокат в джунгли «заботливым» моим новым шефом Полынским Геннадием Борисовичем, чтоб он так жил, как я хотел, как говорят в Одессе. Я и мои орлы увешаны килограммами всевозможного железа, которое способно стрелять, летать, взрываться, разносить к чертовой матери различные цели как на земле, так и в воздухе. Если будет нужно, можем раздербанить что-нибудь или кого-нибудь даже под землей. Вот такая, значит, тут у нас «мирная» экскурсия в экзотику Нового Света. Тропим мы эту малярийную местность вторые сутки.
Проводник, он же заинтересованное лицо от друзей моего шефа, выполняет также роль переводчика и надсмотрщика за индейцами. Мендос подобрал рабочих, исходя из каких-то своих, одному ему известных соображений. Мне он пояснил, что двое работяг будут из коренного племени уитото, а двое из чуахибов, а значит, в этом варианте они станут работать лучше и быстрее, так как никто из них ни в коем случае не захочет показать свою слабость перед представителем чужого племени. В общем, своего рода социалистическое соревнование теперь у товарищей индейцев, но, как я подозреваю, закончится оно отнюдь не вручением победителям переходящего вымпела, а длинной очередью из короткого автомата Мендоса.
Но вот это меня не касается. Это местные дела. И если Мендос решит, что индейцев в его стране стало слишком много, а их тут действительно порядком: племена чибчи, карибы, ара-ваки, уитото, тукано, гуахибо, да плюс негры и креолы, значит, так и будет. Подавляющее большинство аборигенов работают на плантациях коки — пашут ребята задарма на местных воротил наркобизнеса, к одному из них у моего шефа возникли небольшие претензии. Вот поэтому, собственно, я и шагаю, увешанный неимоверным количеством оружия, шагаю вместе с пятью бойцами сквозь малярийные дебри в постоянном ожидании автоматной очереди откуда-нибудь из зарослей. Также не исключается возможность нарваться на заботливо установленную добрыми руками «растяжку» и взлететь выше застилающих свет многоярусных растительных крон. Действительно, и какого только говна здесь не растет. Помню, когда в спецчастях на государевой службе изучал теорию работы в джунглях, в башке отложилось утверждение некоего исследователя, что в джунглях на три квадратные мили топорщатся около четырехсот видов растений. В общем, мама не горюй! А чертовы пальмы здесь в вышину достигают шестидесяти метров. Здесь это все и без Варминга видно. Кстати, пальмы пальмами, а вот это что такое?.. Вскидываю винтовку.
Американская М-16/78 армейского длинноствольного образца хищно вякает у меня в руках, одновременно в густую листву древесного папоротника отлетает пара потемневших горячих гильз.
Сквозь прорехи в листве вижу, как подстреленный мной тип в тропическом камуфляже, изображавший до этого времени обезьяну на пальме, мешком валится вниз, догоняя падающий автомат. Вот вроде мы и прибыли. Мендос быстро отгоняет окриком рабочих в тыл нашего маленького отряда.
Без слов, жестами, показываю своим парням, что нужно делать. Ребята у меня понятливые. В пампасах уже побывали в свое время, поэтому без лишних слов быстро рассредоточиваются. В этом месте, где мы теперь торчим, джунгли не так и густы. Впрочем, может, мне это кажется? Или я уже успел привыкнуть к труднопроходимым зарослям и теперь лучше ориентируюсь в них, используя для наблюдения каждую прореху, каждое не заполненное проклятыми растениями пространство? Все может быть. Может, сейчас более прозорливые и завалят нас. Нужно немного подождать в укрытиях. Как раз подходящее время, чтобы вспомнить, каким образом я вообще попал сюда, в эти проклятые джунгли. Началась вся эта история в городе Питере, наверное, тысячу лет тому назад…
Узким переулком по большим лужам в выбоинах асфальта выпуливаюсь на проспект, нагло распихивая плотный поток направляющегося к центру города транспорта. Настроение у меня сегодня хреновенькое, и если люди во встречных лайбах не самоубийцы, то лучше им меня все-таки пропустить. Таких злобных водителей, как я, на проспекте больше не видать, поэтому с некоторым даже сожалением паркуюсь у тротуара перед зданием постройки тысяча восемьсот затертого года, в котором теперь весь первый этаж занимает новый и из дорогих ресторан. Кабак этот успел, по слухам, завоевать некоторую популярность у питерских гурманов. Мне лично гурманы по фую — я хочу жрать.
Хлопаю дверцей своей замызганной, когда-то красной «восьмерки». Сейчас у нее цвет кровавого поноса. Машина — дерьмо и в дерьме грязных улиц напоминает мне всем своим видом, что и вообще-то все в жизни — дерьмо.