Берусь за автомат. Забиваю рожки, заматываю их скотчем, скрепляя друг с другом, — той же клейкой лентой, которой скрутил священника. Черт… Как на войну… Какой черт меня дернул в разведку?! Надо было спокойно отслужить на границе — без выходок, не выставляясь! И не надо было слушать последующих отчаянным выходкам предложений! А нет, дернул черт! И в разведке! Дернул он меня себя показать не с той стороны! Сидел бы сейчас себе тихонько в теплом кабинете, в кресле, и цеплял бы исправно звездочки к погонам! Был бы сейчас бумажками обложен, а не оружием! А нет — сижу в холодном склепе на чужбине и заряжаю черт знает как и у кого полученный пистолет! Еще и слюной исхожу при виде девушки, зараженной черт знает какой заразой! А черт…
Эх, Агнешка, я тебя все равно съем, пусть у меня и несварение случится! Эх, съест агнца серый волк!
Полиция… Везде… Верное дело, разыскивает нас и, верное дело, как опасных преступников. Оперативно они… Вспоминается мне муравейник, потревоженный палкой мудрого Игоря Ивановича. Эх, пошлет он меня… Это в случае моего выживания.
Агнешку со стариком я припрятал — пока неподалеку от склепа. Стал думать, что делать дальше. Меня ищут в качестве Вольфа, так что надо сбросить с себя его шкуру и стать Яном — поляком, имеющим прочные связи с преступным миром в этой стране. Этими связями я и воспользуюсь — не зря же налаживал столько лет. Эти бандиты, как и бесприютный сброд, подбрасывают мне сведения и, при нужде, — все, что нужно. Как не крути — каждый, кто служит порядку, крепко связан с нарушителями порядка.
Правда, преступники, с которыми я сталкиваюсь чаще, — не обычные бандиты, а преступники государственного уровня. Я же — вроде, как Вольф, вроде, как травильщик крыс высшей категории. Только я — круче. «Крысы», которых я обычно травлю — круче. Вернее, я выслеживал и травил «крыс» — до недавнего времени. А на данное время я… Черт… Черт меня дернул! Тогда меня дернул в разведку пойти, а теперь — дернул Игоря Ивановича послушать, согласно кивнуть и чиркнуть подпись! Раньше расправа над каждым, в кого мне пальцем ткнут, моим делом была! А теперь… Теперь пальцем ткнули в меня, и расправа теперь ждет меня! Обучился, прошел одно усовершенствование — и должен был остановиться! А нет! Нет у меня тормоза в голове! Готовился три месяца! Три недели не покидал базы! Трое суток одну воду пил! Только бы провести операцию! Провести операцию и — потерять голову!
Как я все это Агнешке объяснять буду? А Игорю Ивановичу? Никак не буду! Нельзя мне ей и слова сказать! И ему — нельзя! Все слова для всех — лишними будут!
Закрыв лицо длинными темными волосами и ссутулив плечи, ступил на площадку возле стоянки. Подошел к стене здания и незаметно осмотрелся — людей нет. Проверил показатели электромагнитных полей — определил места всей техники контроля в округе. Пустил помеху.
Пошатался возле стоянки, куря и присматривая машину. Выбрал себе только что подъехавшую — хороша. Подстроил декодер и подкрался поближе. Подождал, пока выйдет хозяин… пока отойдет подальше. Осмотрелся, потушил окурок, подошел к машине, подклеил на номер несколько рельефных цифр, помятую о дорожных системах слежения, пустил кодированный сигнал с декодера, отключил сигнализацию, открыл дверцу, замкнул зажигание. Завелась. Поехали.
Хозяин машины пошел в пивную и сел за стол — скоро он не выйдет, а из пивной ему стоянку не просмотреть. Машину в угон зачислят через час — не раньше. Сейчас я спокойно, не скрываясь, доеду до места, оставлю машину в стороне от дороги — вне зоны видимости техники контроля и возле тайника — и свинчу номера. Хозяин распрощается со своей машиной, а я раскланяюсь со своей!
Клаус пошамкал ртом, отходя и рассматривая машину издали.
— Не знал, что за охоту на крыс так хорошо платят, Вольф.
Агнешку машина не зацепила, она в замешательстве уставилась на меня. Я наклонил голову и загадочно подмигнул ей «волчьим глазом» поверх темных стекол в безумно дорогой оправе. Да, такой я теперь крутой — обвешан цепями и смотрю исподлобья. На мне нет потрепанной куртки Вольфа и рубашки с отложным воротничком гера Вебера, зато теперь все видят мои руки и блистающие часы Яна. Выбирай любого, Агнешка, — все от тебя без ума и все твои с головой!
— Что встали? Садитесь живее. Поехали.
Агнешка недоверчиво всмотрелась в меня.
— Вольф, тебя трудно узнать…
— Так и должно быть. И запомни, мое имя — Ян.
Она оторопела.
— Это твое настоящее имя?
— Для тех людей, к которым мы едем. Ясно?
Подождал, пока они пристроят коробку с крысой. Лихо развернулся и дал по газам.
Пост… Еще один поставили. Нет, нам из города так просто не выехать. Знал, что оцепление поставят, — не знал, что так скоро. А держать как долго будут? Думаю, снимут скоро, дороги откроют, и мы освободимся. Черт…
Свернул, не доезжая до поста, — свернул к полякам. Думал об одной машине с ними договориться, только теперь мне одной машиной не обойтись. Планы меняются — и быстро.
