— Артоскопеиона? — уточнил Палиас, на что я кивнул. — Ага… понял… слышал про одного Советника, у которого сына звали так же, как и тебя. Но тоже имя не припомню. Назовёшь его, вспомню… а так… память на имена плохая. Всё детство с этим бились, ничего не вышло.
— Ну, теперь биться придётся тебе, — протянул я ему руку. — Так зачем ты полез в эти катакомбы?
— Трезубец Посейдона, если верить архивным записям, был где-то тут, — хитро улыбнулся он. — Вот только эту запись никто не найдёт. Я её сжёг. Забрал буквально сразу после пожара.
Тут же встало всё на свои места. Именно он перебирал документы, именно он сложил тогда свитки так аккуратно. Забавно, однако, любит судьба крутить фактами. То, что Я думал на врагов, а оказалось, что это сделал возможный союзник. Ну как возможный… его замысел я понял, вот только нужно было его разочаровать.
— Ну, если ты хотел стать таким же, как и я, то не выйдет. Сам посох силы не даёт, он ключ, скорее даже частичка ключа, — нахмурился я, пытаясь привести аналогию. — Вторая часть ключа — я. Только я могу создавать себе подобных. Но… раз он где-то тут, то следует его найти.
— Карта только у меня в голове! — тут же заявил парень. — Без меня вы ничего не сделаете! А как найдём, то эта сила будет моей!
— Да никто не спорит, — усмехнулся я, всё ещё держа протянутой руку. — Ну, ты вставать-то будешь или как?
Он с грустью посмотрел на меня, оценил своё состояние, после чего все же, встряхнув своими руками, принял мою помощь. Поднявшись на ноги, он опять чуть не упал, пошатнулся. Пришлось его удерживать на месте, а потом перекидывать руку через шею и вести прочь из камеры.
Ника уже завершала зачистку этого блока камер. Буквально на моих глазах ещё раз стала чуточку сильнее, окатившись золотистым цветом. Это радовало. Если приходит сила ей, то, значит, какие-то крохи приходят и мне. Но в любом случае воняло тут жутко неприятно, хотя Палиас вообще не подавал виду. Хорошо ему. Привык… или, наоборот, не очень?
— Не приходили в себя? — покосился я в сторону камеры, где лежали трое.
— Нет, — смахнула пот с лица Ника. — Да и проверять мне было некогда.
— Ну да, работы непочатый край, — усмехнулся я, а потом обратился к парню. — Так, я тебе дам… о, копьё. Будешь о него опираться. И идти за нами. Отстаёшь — сразу говоришь. Станет плохо — сразу говоришь. Поможем. Но запомни, мы тебе не няньки, чтобы с тобой таскаться. Силы у тебя есть, просто тело не слушается. Приходи в норму.
Он молча кивнул, после чего свободной рукой опёрся о стену. Кивнув в знак готовности, Палиас расслабил вторую руку, которая была на моей шее, после чего я её сбросил. Дальше я ему просто протянул старенькое копьё, которое он тут же схватил и использовал как шест, ну а я продолжил делать то, что не закончил ранее, — изничтожать нечисть. Богоугодное, наверное, дело. Особенно Аид обрадуется, что души неприкаянных возвращаются назад.
На всё происходящее наш новый знакомый смотрел с каким-то безразличием. Нет, следил, что-то иногда спрашивал, но ему по большей части отвечала Ника. Но было видно, что он просто устал и хотел, чтобы это как можно быстрее закончилось. Но, благо, он не задавал вопроса, а на кой фиг мы вообще занимаемся уничтожением нечисти.
Когда крыло полностью было зачищено, я прошёлся и ещё раз осмотрел все камеры и решетки. Больше сотни помещений. В каждом помещении минимум по пять мертвяков. То есть точно больше пяти сотен, может, даже около шести. И это только небольшой клочок этих тоннелей. Чую… придётся их буквально затапливать. Ну или поджигать. Второе лучше, так души невинных смогут пройти к Стиксу. Если им повезёт, то старый лодочник сжалится над ними и провезёт бесплатно.
После этого я решил сделать перерыв. Палиасу нужно было восстанавливать силы, а в его случае это можно было сделать только с помощью еды. На этот раз первым я ему дал сразу два кусочка вяленого мяса, а потом уже воды. Челюстями он работал активно, видимо, понял, что желудок и разум можно таким образом обмануть. А потом ещё и воды в себя достаточно залил. Правда, всё же схватился за живот, из-за чего Нике пришлось применять свою лечащую способность.
— А я говорил тебе не налегать, — покачал я головой. — Как самочувствие?
— Живее всех живых, — спокойно ответил он. — Эх… сейчас бы пивка…
Я посмотрел на него со скепсисом как минимум, с огромным недоумением — как максимум. Человек чудом избежал смерти и сейчас думает о пиве… пиве, чтоб его! Вот что у него в голове происходит? Или это как раз для того, чтобы всё это дерьмо, произошедшее с ним, сгладить? Чтобы воспоминания не были такими болезненными? Может быть. Пиво память лечит. А вот организм калечит. Да и память-то, по сути, тоже.
— Вот когда разберёмся со всем тут, тогда и выпьешь его, — покачал я головой. — А пока идём. Указывай путь. Мы будем попутно тут все зачищать. Чую… это не первый поход в это подземелье. Сколько мы тут примерно уже? Час или два?
