— Оно необратимо… — мрачно проговорила Ника, а потом с энтузиазмом добавила: — Как и мы!
В чем-то она была права. Мы и есть сама неотвратимость. Может, по всей Греции сейчас хаос, вся наша Эллада страдает от поступи монстров… но мы найдем всех, кто виновен в случившемся, и уничтожим. Всех… до единого. Но прежде — закончить зачистку этого подземелья.
Завернув в очередной раз, я почувствовал чье-то злое, противоестественное присутствие. Чья-то аура давила на меня. Не сравнится с тем, что было не так давно… но всё равно мало приятного. Словно окунулся во что-то липкое, склизкое, противное… и гнилое при этом. Мерзость, одним словом. Но мои спутники при этом вели себя так, словно ничего не происходило. И потом… пройдя еще шагов двести, убив несколько тварей по пути, я увидел его…
Если кратко охарактеризовать увиденное — жирный, старый и мертвый урод, от которого несло непонятно чем. Но… его мертвецки бледные глаза словно сияли изнутри, слабо, тускло… противоестественно. Ноздри были срезаны или вырваны, губы отгрызены, словно к нему успели добраться собаки, прежде чем он поднялся. Огромное пузо как-то контрастировало с накачанными ногами и руками. При этом возникало ощущение… что по его венам гуляет кровь. Но там было что-то чёрное… неприятное. Голова же была украшена длинными белыми, даже седыми, лоснящимися волосами, при жизни этот мертвец явно не ухаживал за ними…
Медленной поступью он приближался к нам, смотрел оценивающе, при этом за ним тянулся неприятный зеленый туман. Яд, отрава, которая нас убьет. Я не знал, но чувствовал это. Мироздание словно кричало, вопило из-за близости этого монстра. Его нужно было уничтожить. Его нужно было стереть из нашего мира, чтобы он не осквернял его своим присутствием. Такое не должно существовать. Вообще. Ибо он… вместилище Скверны.
— Смертные… — тихий, но вместе с тем невероятно громкий шепот донесся из его пасти. — Осмелились прийти в мое царство… в мой мир… в мою лачугу… в мой храм отвержения… прийти… и уничтожать мои творения… нести сюда свою… хр-р-р-р… тьфу… — сплюнул он, кажется, частью своего тела, а потом в таком же виде произнес следующее слово, — божественную силу. Вас надобно карать… вас надобно изменять… да-да-да… из вас получатся идеальные… хр-хр-хр-хр, скульптуры!
Словно набрав полную грудь, он раскрыл в крике пасть… и из нее тут же вырвалась тонна всякой мерзости… живой при этом мерзости. Сердце хотело в прямом смысле слова вырваться из груди, а все нутро норовило вывернуться через мой рот, «украсив» округу. Но я терпел… держался… ибо надо было. Само Мироздание этого требовало.
Активировав ауру, я тут же применил свою Волну силы. Союзники ожидали нечто подобное, так что спокойно восприняли усиливающий эффект. После этого мы слаженно рванули в бой. Твари иного измерения, которых было просто невозможно описать из-за их постоянно меняющейся формы, которая раздирала разум на клочья, первыми стали нашими жертвами. Они боялись света Гелиоса. Боялись… но перли на нас, горя, но не сгорая. Пришлось сражаться.
И вот только на этот раз… эффекта не было. Твари были не из этого мира, у них был иной тип энергии. А этот жирный урод… просто был порталом для них. Ибо… как может в него столько поместиться? Первый десяток лёг еще минуту назад, разрубленные, сожжённые после и из-за ударов. А они все пёрли и пёрли в нескончаемом потоке.
Я с Никой стоял впереди. Палиас прикрывал нам спину. Часто твари могли перемещаться даже по потолку. Он с ними и расправлялся. Колол, сбрасывал, отбрасывал, перебрасывал. Делал всё возможное, чтобы мы могли продвигаться дальше. И чем дальше мы пробирались, чем меньше расстояния между нами и этой огромной тварью оставалось… тем сильнее становился поток монстров изнанки… именно что изнанки. Их словно несколько раз вывернуло, из-за чего они выглядели так мерзко.
Удар. Четверка тварей распалась на пепел. Еще удар. Осечка… не хватило энергии на атаку. Еще несколько быстрых взмахов. Я был словно мясорубка… хотя и не знал толком, что это такое. Просто шел и рубил… рубил… и еще раз рубил. Когда понял, что море заполнилось наполовину, снова пару раз применил умение. Ника действовала примерно так же, но никогда не давала своим внутренним запасам опуститься ниже, чем наполовину. Я это видел.
— Неугомонные твари! — уже рычал монстр, но все равно его голос казался потусторонним. — Сдохните! Этот мир не будет принадлежать вам! Он будет нашим! Только нашим! И даже сатиры, даже кентавры, даже гарпии, циклопы, горгоны… никто не сможет нас удержать!
