— Там, — произнесла Ангелина, указав пальцем в сторону небольшого валежника.
— В бой! — закричала Соколи́на, быстро убрав лук и достав саблю.
Девушка рванула с места, и я едва успел поставить подножку, отчего она кубарём покатилась по траве.
— Отступаем! Я сказал, не в бой, а отступаем!
Быстро оглянулся и стал раздавать команды.
— Кирилл, подбери документ, мы с тобой прикрываем отход, — с этими словами я кинул парню свой пистолет, точность тут не важна, главное, создать видимость стрельбы.
А сам я справлюсь колдовством.
— Настоящий?
— Да, блин!
Он ещё нашёл время прикалываться.
— Киря, шум!
— Нет-нет-нет! — закричала Ангелина, выставив перед собой руки, протестуя против этой меры, а потом сразу схватилась ладонями за уши и упала на колени, когда пространство заполнили скрип и свист вперемешку с белой метелью.
— Макс, взять её.
Мне проще было называть воплощения нашего лича по имени, чем указывать косвенно, что должен сделать Кирилл.
Здоровяк сразу взвалил мою помощницу на плечи, которая, зажмурившись, что-то шептала, возможно, проклятья.
— Вероника, огненный заслон с дымом.
Стоило произнести команду, как лес перед нами вспыхнул сплошной стеной, а потом притих, заставив источаться густой сизой пеленой тлеющую палую хвою. Это огневица азартно использовала свои способности, улыбаясь от уха до уха, и здесь главное не допустить лесного пожара к лагерю.
Сквозь дым начали мелькать фиолетовые трассы, вылетавшие теперь очередями сразу с четырёх направлений. Противник всё время пытался пристреляться, но я постоянно менял вектор щита и пули уходили в разные стороны, как разорванная на капли струйка воды под сильным ветром.
Кирилл бросился к пню, быстро нагнулся, схватив листок, а потом начал стрелять куда-то в лес.
— Там собаки! — крикнул паренёк.
Шаповалов тоже начал стрельбу из своего табельного.
Я глянул. Два десятка чёрных псов быстро петляли между грязно-рыжих стволов сосен. Белый шум сбивал их с толку не хуже моего чёрного мячика. Во всяком случае, экстрасенсорный нюх отбивал.
— Яра, свет.
Девочка достала из кармана лампочку и изо всех сил бросила её в сторону врага. Стекляшка пролетела через дым и взорвалась ярчайшей белой вспышкой.
Шаповалов схватился за глаза, а потом начал усиленно моргать. Я забыл его предупредить об эффекте заклинания. Ничего, пройдёт, главное, чтоб под ногами смог разбирать дорогу. Зато выстрелы на время прекратились. На невидимых стрелков вспышка тоже подействовала.
Следующим шагом я хлопнул в ладоши, и в воздухе повисла полусотня призрачных пчёл, создавая летучее минное поле, дрейфующее в пологе леса.
— А теперь бежим!
Все рванули с места. Мне приходилось держать щит и пчелиный рой, который уже начал хлёстко взрываться, когда ослеплённые вспышкой и дымом твари чёрной орды на полном бегу влетели в жужжащую тучу. От них, скорее всего, мало чего осталось.
Я заметил, что Соколина делала резкие рывки вперёд, как заправский спринтер-олимпиец, а потом останавливалась и начинала работать луком, выпуская стрелы со скоростью, которой позавидовал бы и небезызвестный киногерой Леголас. Три стрелы за секунду, потом рывок, снова три стрелы и снова рывок.
Я не люблю бегать, но под барьер мы влетели на такой скорости, что потом перед глазами долго плыло. Тем более, что следом раздались выстрелы чего-то помощнее, а жирные трассы крупнокалиберного оружия почти не отклонялись моим щитом.
Навстречу перебежками двигались солдаты. Когда мы сблизились, они залегли, прицеливаясь в пространство за нашими спинами.
Кто-то из них пару раз выстрелил, но очевидно, что погоня давно оборвалась.
Я, тяжело дыша и сглатывая вязкую слюну, сел спиной к дереву. Рядом приземлился позеленевший Шаповалов, держась рукой за бок. Он сделал глубокий вздох и задал вопрос, который я никак не ожидал в этой ситуации.
— Познакомишь?
— С кем? — удивлённо спросил я, не сразу сообразив, о чем он просит.
— С блондиночкой.
— С Ангелиной, что ли? — ещё больше удивился я.
— Угу.
— Нашёл время думать о знакомстве.
— Э-гэ-гэй, джигит всэгда о дэвушках думаэт, — с деланым кавказским акцентом произнёс он, подняв руку в пафосном жесте.
Я ухмыльнулся, сплюнув слюну с привкусом крови, и тут же вспомнил недавнюю бестактность моей хранительницы.
— Да. Только ты понастойчивее будь. Она любит из себя недотрогу построить.
