— Знаешь, — начал я. — Суперменом никто не рождается, даже если даны возможности. У меня сын есть, он на пару лет постарше тебя. Потом познакомлю. Он сейчас на боевого мага учится в столице. Их там двадцать пять часов в сутки гоняют. Теория, нормативы, зачёты. Подъём, отбой. Если не брать общие и военные дисциплины, то ещё пять магических. Начиная с индивидуальной подготовки, кончая тактикой применения магов в бою. Я-то сам наспех учился, а их по всем правилам. Ты вот не думала, чтоб именно как маг учиться, а не как супергероиня? Маг, он может не только впереди. От него пользы больше, когда он видит всё поле боя, когда прикрывает солдат колдовским щитом, чтоб в них не попали пули, когда вовремя может подавить каким-нибудь файерболом тяжёлую точечную цель. Да мало ли. Было бы у нас войско побольше, я бы за тобой отделение закрепил. Тогда бы ты не о себе думала, а о них. Но с волками я тебя не пущу, не справишься, они слишком вольные. Кирилл сейчас будет только на себе замкнут. Его тоже без про́дыха гонять надо.
Я вздохнул.
— Тебе бы таких неубиваемых терминаторов для начала дать. Чтоб научилась за их спинами уму разуму, а потом и сама, глядишь, героиней станешь. Лет через пять. Только нет их у нас, ни пяти лет, ни терминаторов.
Соколина сидела, некоторое время всхлипывая, а потом встала. В её глазах загорелся огонь злой решимости.
— Я пойду.
Она подняла руку и резко опустила, словно разрезая ладонью воздух. Только ничего не произошло. Она повторила жест. Безуспешно.
— Куда ты? — хмуро спросил я, наблюдая за её действиями.
— Домой.
Она ещё раз взмахнула рукой.
— Да пусти ты! Мне домой надо! — с надрывом прокричала Соколина, махнув рукой третий раз.
Воздух перед ней заколыхался и потёк густой молочно-белой туманной дымкой. Я ничего не успел сказать, как она очень быстро прыгнула в туман, исчезнув в никуда.
То, что она исчезла, я понял по ауре, вернее, по полному её отсутствию. Стало быть, таков её выбор. Может быть, так даже лучше, не стоит молоденькой девочке узнавать больше смерть и ужасы войны. Я опустил глаза и, не видя земли под собой, пошёл обратно. Остановился только на поляне.
— Что с Соколиной? — тихо спросила Ангелина, сосредоточенно глядя на меня.
— Ушла, — ответил я, а потом подошёл к кунгу и поднял в руки стоящую в траве полторашку с водой.
Внутри было пусто. Не внутри бутылки. Внутри меня. Уход Соколовой Нины дался так же тяжело, как и гибель солдат. И хотя мы наполовину сформировали отряд и дошли до района предназначения, потеряли Лунику. Не хотелось больше никого терять.
Я поставил полторашку перед собой и заговорил.
— Волкам и волотам устройство автомата Калашникова расскажет лейтенант Сорокин. С магами мы будем повторять фокусный импульс. Чем раньше изучим, тем больше шансов, что живы останетесь.
И потрудиться придётся не только им. Вся эта забота ляжет в первую очередь на мои плечи. Учить, показывать и объяснять. А ведь еще нужно следить за охранными заклинаниями периметра гарнизона.
Забот будет много.
Яробор ласково погладил резной столб, срубленный из старой лиственницы. Пальцы прошлись по древесине, покрытой искусной резьбой. Завитки, буквицы, зверушки и древа, да его лик. Сие был его долгожданный идол.
Прошёл уже почти месяц. Тёплая затянувшаяся осень приносила порой ливни, но откладывала с морозами. За это время Яробор со своими помощниками успел сложить добротный терем с двумя этажами, где места было в избытке, но все одно любил сидеть в большом зале с печью, возле которой возилась Настя.
Стрельцы постоянно тревожились, проводили учения и бегали туда-сюда. Порой они обстреливали из своих самоходных мортир совсем обнаглевшие отряды орды, попавшиеся на глаза снующим разведчикам. По построенной гати уже трижды подвозили припасы.
Чужие твари пять раз пытались взять штурмом гарнизон, но у них ничего не вышло.
— Лепо. Лепо, — тихо промолвил лесной бог, вспомнив, что ныне слова не те звучат.
Ныне слово «лепить» означает глиной ваять, а вовсе не красоту придавать. Красный — значит червонный, а не такое же лепо. А как же ныне скажут?
— Андрюшка! Подь сюды! — криком покликал Яробор своего дьяка.
Увалень вышел из терема, щуря глаза после темени. Он тяжело спустился по новеньким ступенькам и доковылял к капищу.
— Как ныне про лепоту молвят? — не, поворачиваясь, спросил Яробор, отойдя на пару шагов и наклонив голову набок.
Руки с закатанными до локтей рукавами рубахи легли тяжёлыми ладонями на бока. По нраву ему работа плотника пришлась, особливо хмурое резное лицо с чернющими неподвижными глазами, смотрящими на гостей из-под полуприкрытых век.
Дьяк посмотрел на хозяина заимки, как на изувера, терзающего невинных бессонными днями и ночами.
— Здорово, классно, прикольно, охрененно, — перечислил он нудным голосом.
