– Да. Я очень надеялся, что она придет мне на помощь. Я чувствую в ней мощь, но главное – у нее другой взгляд на вещи. Возможно, этим ее взглядом можно проникнуть в тайные плетения судьбы, в непроницаемые коконы, где дремлют тайны развоплощений… Эгин, я звал ее! Звал из Нелеота. Но…
– …Но она не откликнулась, – подсказал Лагхе Эгин.
– Все верно. Но главное, иногда мне кажется, что даже здесь, в абсолютной тишине инобытия, я слышу ее лирический смех. Только не могу понять, над чем именно девочка так заразительно смеется.
«В таком искусстве, как магия, главное вовремя воскликнуть: „Получилось!“
– Эри. Э-эри, – твердо сказал Лараф, входя в гостиную.
Ему никто не откликался.
«Может, я что-то делаю не правильно? Или слугу зовут не Эри?» – подумал Лараф.
Все было таким незнакомым и таким холодным! На языке чувствовался неприятный кислый привкус. Как казалось Ларафу – той самой «муки», которой Зверда посыпала пол.
– Гхе-гхе! – кашлянул Лараф, чтобы означить свое присутствие.
Яркий свет причинял нестерпимую боль его глазам.
Чудовищный аскетизм обстановки гостиной уязвлял его рассудок.
Проклятый слуга Эри, паренек не старше него, сладко посапывал в кресле, над которым, словно светильник, висел массивный колокол.
Колокол был хрустальным, а по его бокам струилась посеребренная резьба.
«Мещанство», – фыркнул Лараф, вспоминая инструкции Зверды, которые призрачной толпой теснились в его мозгу.
Безмятежное лицо Эри было покрыто веснушками, а рыжие ресницы чуть вздрагивали. «Это он, – решил Лараф. – Эри – рыжий. Это Зверда говорила».
Эри был в полном придворном облачении, которое отнюдь не поразило Ларафа своим великолепием. «Тю, – подумал он, – и это называется дворец… Да в гостинице и то побогаче одевались!»
– Кхе-кхе, – Лараф не без труда сделал два шага в направлении кресла.
«Сейчас устрою тебе как спать на посту!» – злорадно подумал он.
Из всего потенциального богатства возможностей, которые мог подарить ему эрхагноррат, право третировать слуг казалось ему в настоящий момент самым сладким выигрышем.
Кому-то же нужно отомстить за все те мучения, которые он вытерпел за последнюю неделю! Все равно кому.
Лараф решил подкрасться к Эри и для начала как следует отхлестать его по щекам.
Однако не то что красться, а даже ходить в этом новом теле оказалось чудовищно сложной задачей.
Ощущения походили на те, которые он испытал, когда впервые сел в седло. И все вроде бы правильно делаешь, а устаешь невыносимо, да и выходит в конечном итоге неважно.
Пыхтя и потея, Лараф выбрался на середину комнаты.
Его босые ноги утопали в ковре чуть ли не по колено. Из носа вытекла капля какой-то белесой жидкости. Дышать получалось только через левую ноздрю. Правая была словно воском запечатана.
Лараф вытянул руки, как слепой, и сделал еще один шаг. И еще один.
К счастью, сон Эри был крепким и по-юношески безмятежным.
Вдруг слева от него словно бы что-то мелькнуло в ярком пламени четырех масляных ламп. Еще один слуга?
Едва не потеряв сознание от испуга, Лараф обернулся. О Шилол! Всего лишь стена. На стене зеркало.
Во рту у Ларафа пересохло. Он моргнул и снова открыл глаза. А потом помахал рукой. Вполне синхронно его поприветствовал господин из зеркала.
«Так это ж я!»
На Ларафа глядел высокий стройный мужчина.
Черная лава волос господина спускалась до самых лопаток.
Его лицо имело самый утонченный по варанским канонам абрис – овальный. Едва выдавались крепкие скулы, он был гладко выбрит.
Прямые широкие брови, раскинувшиеся словно крылья далекой пустельги. Тонкий длинный нос. Чувственные, сочные губы, лишенные, впрочем, и намека на изнеженность. Глаза, впрочем, по мнению Ларафа, были немного великоваты для мужчины.
Лараф открыл рот и аккуратно попробовал нижний ряд своих новых, белых, прямых зубов указательным пальцем. Зубы были настоящими. Слюна – мокрой.
Перстень гнорра подмигнул Ларафу своим магическим глазом.
Он подошел поближе к зеркалу и, уткнувшись в него носом, посмотрел в свои глаза. Они не выражали ничего, кроме усталости и испуга.
Лараф еще долго крутился перед зеркалом, рассматривая себя то так, то эдак.
Приподняв батистовую ночную сорочку, он придирчиво рассмотрел свои эстетично оволошенные ноги, то, что повыше, живот с аккуратной шерстяной дорожкой, широкую грудь… Он бы любовался всем этим богатством еще долго, но вдруг его рассудок шепнул ему, что получится нехорошо, если кто-нибудь, например, проснувшийся Эри, застанет гнорра рассматривающим свой член возле зеркала.
Он опустил ночную сорочку и снова начал разглядывать свое новое лицо. Постепенно им овладел восторг воровки, которой посчастливилось безнаказанно разжиться свадебными драгоценностями супруги харренского сотинальма.
«С такой писаной физией, глядишь, и баронессу Зверду трахну. Дайте только время», – в шапкозакидательском угаре хмыкнул Лараф.
Уж очень хороша была его длинная шея, обернутая в легкий корсет прекрасно развитой мускулатуры!
