– Мне все равно, обрадует это тебя или опечалит, но ты будешь жить. Более того, можешь считать, что ты принят на службу в Свод Равновесия. Звания у тебя не будет, но жизнь я тебе могу обещать такую, которой позавидует большинство аррумов. Можешь встать.
Лараф настолько обессилел – не столько телом, сколько душой – что поднимать его на ноги пришлось тому офицеру, который держал над ним меч.
– Кто были эти люди? – спросил Лараф, указывая на трупы лучников.
Не настолько ему было это интересно, насколько показалось уместным в очередной раз продемонстрировать свою наивность.
– Это? В основном – рах-саванны Опоры Вещей, – с ненаигранной небрежностью сказал пар-арценц. – Еще трое – из Опоры Безгласых Тварей, если это тебе о чем-то говорит. Они, кстати, искали не только вас, но и меня. Но все к лучшему. Охотники мертвы, звери мертвы, а мы живы.
Лараф сообразил, что под «зверями» пар-арценц разумеет барона и баронессу. Но откуда он-то знает?
С того момента, как остановилось человеческое сердце Зверды, прошло двадцать семь с половиной коротких колоколов.
За это время никто не воспользовался возможностью уничтожить ее гэвенг-сердце. А теперь уже было поздно.
На правильную трансформацию не было времени.
Ни ее отец, ни Шоша, ни Вэль-Вира, ни Аллерт велиа Семельвенк, к ее огромному облегчению, не могли видеть эту омерзительную, глубоко непристойную картину – трансформацию взрывную, неряшливую и торопливую.
Солдат, застигнутый внезапным появлением грютской конницы на пороге нужника со спущенными штанами – и тот чувствует себя комфортнее, чем гэвенг, претерпевающий взрывную трансформацию на глазах у людей.
Кожа Зверды вскипела крупными волдырями. Земля вокруг ее тела окуталась желтовато-белым дымом, словно бы горела копна мокрого сена.
Волна тяжелого смрада ударила в ноздри Ларафу, пар-арценцу и его людям.
Одежда баронессы лопнула по всем швам, сапоги треснули под напором длинных серповидных когтей.
Приученный не проявлять излишне раздумчивой щепетильности пар-арценц резким ударом по раненой ключице поверг Ларафа на колени.
Пальцы левой руки пар-арценца впились в шею чернокнижника. Лараф почувствовал, как пиявит его проклятый колдун во имя Князя и Истины.
«Облачный» клинок, вознесенный над головой пар-арценца в «стойке скорпиона», побежал сочными малиновыми сполохами.
Оба аррума, доверив столь ответственные действия своему опытному начальнику, благоразумно спрятались за его спиной. В таком серьезном деле они все равно ничем помочь не могли.
Но испепелить нарождающегося монстра пар-арценц не успел. Его лошадь, до сего момента благопристойно мявшаяся в сторонке, заржала, поднялась на дыбы, сделала несколько бессмысленных па и, на первый взгляд по-прежнему слепо и бессмысленно, сбила пар-арценца с ног. Вслед за ним растянулся на земле и Лараф.
Когда пар-арценц поднялся, чудовище уже приближалось. Медведицу из своего ночного кошмара в Казенном Посаде Лараф узнал с трудом.
Две недоразвитых лишних конечности болтались у нее на шее омерзительными розоватыми отростками. Вместо шикарной гривы затылок и виски монстра украшало темно-синее пламя – не то и в самом деле огонь, не то множество узких длинных перьев, гудящих и ожесточенно бьющихся, словно бы каждое из них являлось независимым живым существом.
Морда зверя была удлинена вдвое по сравнению с теми пропорциями, которые запомнились Ларафу. Теперь Зверда (если только это была она) и вовсе походила на щуку. Сходство с хищной рыбой усиливали два почти непроницаемо черных зрака, которые пучились совершенно не по-медвежьи.
И, наконец, одежда баронессы не растворилась бесследно в ее плоти, как это произошло со многими пудами земли и воздуха, а вросла в нее уродливыми рыжими, коричневыми и черными опухолями.
Сравнительно удачно включились в новую гэвенг-форму только сапоги: их голенища обхватили задние лапы «медведицы» отдаленным подобием кожаных поножей или «срамных панталонов», модных в некоторых публичных домах Юга.
Возможно, пар-арценц и его аррумы продолжили бы борьбу. Но в этот момент с тошнотворным сиплым хрипом закуталось в желтый дым тело Шоши. Воплощения барона пар-арценц и его аррумы решили не дожидаться.
Кое-как забравшись в седла, они помчались прочь еще быстрей, чем незадолго до этого – самонадеянные убийцы Шоши и Зверды.
За истекший день у Ларафа накопилось впечатлений немногим меньше, чем за всю предыдущую жизнь.
Поэтому он уже относительно спокойно – насколько это вообще было возможно – воспринял две очередных новости.
Во-первых, «Семь Стоп Ледовоокого» пар-арценц умудрился в спешке обронить (или, как справедливо заподозрил Лараф, книга скорее «обронилась» сама).
И, во-вторых, Зверда не проявила особого дружелюбия.
Похоже, она была голодна и не намерена признавать в Ларафе что-либо, помимо некоторого количества свежего мяса. Единственное, что обнадеживало – новорожденное чудовище пока еще было чересчур неповоротливо.
