– Компилятор как раз писать не надо. Они уже отработаны и вполне хорошо работают. Немного тормозят, но пока это не критично. Хотя и тут есть мысли. Это мы потом с тобой уже подумаем. Не надо Марису грузить.
Корта смахивал текст дальше и дальше, потом останавливался и возвращался обратно. Что-то выделял, что-то подчёркивал и писал комментарии со слов Марису.
– Ты вообще почему ничего не описываешь? Через полгода забудешь, что писал, и как потом разбираться? Вот тут у тебя что? Такое ощущение, что ты воду по кругу гоняешь?
– Вот тут у меня обращение к физическим законам. Я взял библиотеки уже готовые и к ним обращаюсь, но иногда тормозит или вообще ошибка выходит. Я уже менял модули, всё равно, вот про это место и говорил. Видимо у меня ошибка.
– Нет. Тут ошибки нет. Так и должно быть. То, что ты написал обязательно выдаст ошибку, ты же никак не обрабатываешь исключения. И вообще, зачем ты своё пишешь, тут процедура Кофмана подойдёт. Самое ей тут место.
– Кофмана? Так она же, как пример самой глючной процедуры везде комментируется. Я её только поэтому и знаю, что она разбирается в базах, как самое неудачное, но всем известное творение, на которое потратили больше пяти лет жизни. Ты об этой процедуре?
– Я-то как раз об этой, а ты о какой я не знаю. Те, кто её комментирует сами тупые и возомнили о себе невесть что. Чтобы она работала, в неё нужно данные уже структурированные посылать, а если туда засунуть мусор, то она и работает как глючная стиральная машина. Шумит, вертится и выдаёт рваные тряпки вместо результата.
– Скорпа, дай мне процедуру Кофмана в редакции Гафра. В последней. Да-да, эту. Вот смотри. Всю эту фигню мы убираем. Сюда обращение на процедуру, она в данном случае будет как функция работать, а в переменную результат пиши. Так, давай запустим.
– Ой, ой, ой, что-то не так. А, простите, забыл. Вот, теперь давай. Ну вот. Теперь лучше. Смотри, теперь одна процедура заменяет твои три страницы ахинеи. Причём это далеко не все её возможности. Поехали дальше.
Карату явно заскучала.
– Так мальчики. Вы тут без меня. Я, пожалуй, пойду прогуляюсь. Пора Тишку погонять. А то ему побегать надо, а он вокруг дома ходит, ленится.
Марису поднял затуманенный взгляд от притащенного дроидом маленького планшета и посмотрел на подругу.
– Ага. Мы тут ещё немного. Извини Кара.
Корта ткнул сполота в плечо чуть не выбив планшет из рук.
– Не отвлекаться. Хотя, давай-ка на сегодня всё. Я хочу сам поизучать, что ты тут пишешь. Насколько я понял, тебе нужна виртуальная среда наподобие моей игры, как испытательный полигон железяк различных?
– Ну да, инженерную программу хотел немного подправить. Начал со своего модуля, потом понял, что лучше к модулю добавить возможности подключения готовых изделий. Вернее…
– Много слов. Я понял, что хочешь, вернее понял до состояния, когда уже что-то могу делать. Твоё ядро вполне подойдёт для этого. Но я, пожалуй, с твоего разрешения кое-что переделаю. С этим я уже сталкивался, когда игру писал.
Корта улыбнулся и подмигнул.
– Только и я у тебя кое-что сворую. Мне идея программного симулирования физических законов понравилась. Пожалуй, в игре это будет очень гармонично смотреться. Да и возможностей добавлять уровни сложности намного больше. А то я слишком долго трачу время на введение в строй каждой модельки. Обычную попрыгу больше пяти дней обрабатывал. Потом и жалобы получал, что попрыга даже не коснулась, а отравление засчитали. Короче, тут есть над чем подумать.
Карату вышла из дома и свистнула. Пока рядом не было никого из взрослых она могла себе позволить не только свистеть, но и высказаться, что называется, не политкорректно. Тишка мгновенно появился рядом и заинтересовано посмотрел в глаза.
– Гулять?
Карату улыбнулась. Зверь всё чаще и чаще пытался посылать образы, которые интерфейс воспринимал однозначно. Изначально она могла читать только его настроение в куче мелькающих образов отдаленно похожих хоть на что-то. Иногда лишь самый яркий из них подсказывал всю мысль или хотя бы направление мысли. Приходилось догадываться. Но это был единственный вариант общения. Человек не мог освоить язык Лысьвы, он был очень разнообразен и зависел от многих переменных. Один и тот же рык мог означать, как дружеское приветствие от более сильного к более слабому, так и прямую угрозу. Всё зависело от обстоятельств и контекста. Именно поэтому такой вариант отбросили. Лысьвам было проще научиться посылать более простые образы. А взрослой состоявшейся особи это было ещё проще. Образы получались как будто выбитые в камне. Четкие и понятные. Они привыкли так общаться с членами прайда стоящими несколько ниже по иерархии. Поэтому первыми на диалог смогли выйти именно вожаки стай, не говоря уже о старом Вожде одного из прайдов. Он был первым и контакт был с Шатуном, скорее всего это основополагающий фактор.
