Два других судна исчезали в дождевом шквале. На палубе "Уаху" вдруг закипела бурная деятельность. И тогда, когда этого никто не ожидал, смутный силуэт появился из-за пелены дождевого шквала. Это был эскадренный миноносец, и шел он прямо на нас. Все мы, за исключением Маша, были согласны с тем, что это миноносец. Он не хотел этого признать. Настаивал на том, что это "чидори", мини-миноносец, известный тем, что не обладал скоростью, которую мы могли бы принимать во внимание.
Если Маш не ошибался, то миноносцу было за нами не угнаться. Мы могли бы даже сделать круг и все равно настигнуть танкер. "Уаху" повернула и помчалась так быстро, как могла.
От эсминца мы, конечно, вряд ли смогли бы удрать. Он устроил бы на нас охоту и забросал глубинными бомбами. Будучи большим пессимистом, чем наш командир, я спокойно спустился вниз в центральный пост, где понадобился бы для выполнения своих обязанностей как офицер погружения, когда прозвучит тревога.
На мостике есть микрофон, и все, что говорится там, слышно в центральном посту. Незабываемое впечатление - стоять и слушать, как Маш меняет свое мнение. Наш радар был неисправен, а вражеский корабль шел прямо на нас, при этом никто точно не знал, на каком он был расстоянии. Поначалу Маш был совершенно уверен в себе.
- Ну мы уходим от него, мы уходим! - твердил он. - Этот нас не настигнет!
Затем последовала пауза, и мы услышали голос Хэнка Хендерсона, палубного офицера:
- Капитан, мне кажется, что он приближается.
Лишь тень сомнения слышалась в голосе капитана, когда он ответил:
- Черт побери, Хэнк, мы идем быстрее его. Это всего лишь старый корвет на паровой тяге.
Мы шли на максимальной скорости. В чрезвычайных обстоятельствах двигатели подлодки способны к короткому неимоверному выбросу мощности. Гидродинамический лаг - индикатор, показывавший скорость, с которой мы двигались, - остановился на отметке около восемнадцати с половиной узлов, что было хорошей скоростью для субмарины, так долго находившейся в море, как было с нами. Все же я снял телефонную трубку, опять позвонил в дизельный отсек и поговорил с помощником главного электромеханика.
- Джессер, - сказал я, - мы поддерживаем максимально возможную мощность?
Судя по тону, вопрос его несколько задел.
- Да, сэр. Думаю, вы могли бы нами гордиться. Мы тут выдаем сто процентов мощности.
- Ладно, вам нужно чертовски постараться, потому что в двух милях за кормой японский эсминец.
Звякнул телефон, и я повернулся к гидродинамическому лагу. Он поднялся до отметки двадцать один узел - рекорд, который, наверное, все еще не побит.
Тем временем на мостике Маш не прекращал свои комментарии.
- Не достанет, - продолжал твердить он. - Мы идем быстрее его.
Последовало хмыканье Хэнка, потом снова возникла пауза, и тут Маш воскликнул:
- Смотрите! Он уходит!
В действительности, как мы потом узнали от Хэнка, миноносец сократил дистанцию между нами до вполне удобной для него и поворачивал для того, чтобы задействовать сразу всю свою артиллерию. Первым признаком было то, что Маш вдруг резко оборвал свои заклинания.
- Эй! - воскликнул он, причем его голос взял самую высокую октаву. - Он по нас стреляет!
Через секунду мы услышали всплеск от падающих в воду снарядов и вой одного из них, пролетевшего прямо над мостиком. Вновь прозвучал голос Маша.
- Где же сигнал тревоги к погружению? - кричал он. - Где этот чертов сигнал тревоги?
Как командир, он, конечно, не стоял вахты и понятия не имел о том, где находится кнопка тревожного сигнала к погружению. Я крикнул ему через люк наверх:
- Спускайтесь, командир! - и открыл клапаны.
Пока он соскакивал вниз по трапу, мы пошли на погружение.
Эсминец (даже Маш согласился признать, что это был именно он) подошел и угостил нас глубинными бомбами, от которых были страшный грохот и неприятные ощущения, но никаких повреждений. Наверное, погоня заставила его так далеко оторваться от эскортируемых судов, что он решил поспешить обратно. Во всяком случае, мы оторвались от него довольно безболезненно, и через пару часов присмиревшая "Уаху" всплыла и проследовала в Пёрл-Харбор.
Маш отдавал себе отчет в нелепости ситуации, свидетелем которой он был. В ту ночь он направил второе донесение адмиралу Локвуду:
"Еще один текущий бой с применением артиллерии произошел сегодня. Миноносец обстреливал, "Уаху" удирала".
У нас была только одна вероятность попасть в переделку, прежде чем мы достигнем Пёрл-Харбора, и Маш сделал все, чтобы извлечь из этого пользу.
На следующий день мы в перископ осмотрели Фэйс-Айленд, вражеский аванпост, где располагалось несколько фосфатных заводов и пакгауз, и наш командир решил посмотреть, что с этим можно сделать. Он мог лишь подтвердить информацию об острове, указанную на наших картах, но не более того. Мы погрузились и подошли очень близко к берегу, где Дик заметил прекрасную цель, стоящую на якоре, но даже Машу не приходило в голову всплыть и обстрелять ее. Кроме того, у этой мишени было палубное орудие.
