— Эй, кто там?! А ну выходи по хорошему, а то сейчас из орудия жахнем!
Из зарослей не очень густого кустарника вышел командир в слегка потрепанной форме, когда он приблизился, то стали видны его знаки различия на петлицах, лейтенант артиллерист. Его быстро разоружили на всякий случай, забрав пистолет и сунув под охраной в один из жилых кунгов. Раненого перенесли в медицинский ГАЗ-66, грузовик взяли на буксир и колонна снова тронулась в путь.
Медицинский ГАЗ-66 переваливаясь и несколько раз даже подпрыгнув на неровностях дороги быстро приближался к лесу, в котором уже скрылся головной бардак. Из всех сил, оставляя за собой черный, жирный шлейф не полностью сгоревшей солярки ехал КАМАЗ, таща за собой на жесткой сцепке двухтонку со снарядами, а к ней уже прицепили прицеп, организовав своеобразный автопоезд. Расставив технику под самыми густыми деревьями и замаскировав торчащие углы машин, объявил привал. Док открыв дверь своего КУНГА, высунул голову и найдя меня взглядом безапелляционно заявил:
— Мне нужен час, иначе мы его потеряем!
— Добро!
— А где этот связанный? Мне надо узнать сколько времени прошло со времени ранения!
— Хорошая подача! — неожиданно услышал я голос Нечаева.
Обернувшись, только успел увидеть, как он быстро скрылся за кабиной КАМАЗа. Через минуту он уже появился со связанным командиром, ловко распутал ему ноги и решительно повел к АПешке.
— Говори, когда твоего товарища ранили, доктор спрашивает, сколько времени прошло?
— Черт его знает, час наверное, а может и больше.
— Не путаешь, у него легкое пробито, он столько прожить не мог!
— Легкое ему пробили при втором налете, он из-за ключицы не смог из кабины выскочить. — Одновременно с ответом, военный внимательно осматривал внутренности кузова. Внутри на операционном столе, полусидя был размещен его водитель, уже со споротой гимнастеркой и наложенным пластырем на груди.
— Н-да, при открытом переломе это затруднительно. Так сколько времени прошло?
— Так его ранили, аккурат перед вами, я к нему подойти не успел, гляжу вы едите, ну я и спрятался в кустах.
— Ну будем считать повезло ему. Ладно, времени мало… — и с этими словами док закрыл дверь КУНГА.
А Нечаев усадив связанного военного на подножку ГАЗона начал неторопливый разговор.
— Что же ты бросил раненного, он же твой боевой товарищ! Если бы мы вовремя не подоспели, так и помер бы в кабине!
— Испугался я, сильно испугался.
— Как же тебя зовут испуганный ты наш? — Ровным, спокойным голосом вел свою партию дед Павел.
— Бричкин, Бричкин Вася.
— Ну наверное не Бричкин Вася, а лейтенант Бричкин?
— Так точно, лейтенант Бричкин! — уже живее ответил парень.
— Во-о-т!!! Уже совсем другое дело, а то Вася он. Расскажи лучше, как все было.
Из короткого рассказа лейтенанта, мы узнали, что вчера вечером у них в части сформировали группу из двадцати бойцов, погрузили на пять машин запас бензина, боеприпасов и продуктов приказали прорваться к бронепоезду застрявшему на станции Жодино и оказать помощь в его эвакуации. Во время марша машина сломалась. Командир приказал устранить неисправность и догонять колонну. Когда уже закончили ремонт и начали движение, их обстрелял немецкий самолет и ранил водителя. Остальное мы знали.
— А как ты должен был их найти?
— Так у меня карта была… — и поняв, что ляпнул лишнее напрягся.
— При тебе её не было, где она?
Лейтенант отвел глаза в сторону.
— Слушай парень — спокойно и твердо сказал дед Павел — ты мне просто поверь, что ты мне все равно ВСЕ скажешь, только не хочу тебя калекой делать. Посмотри вокруг, много ты здесь немцев видишь?
Лейтенант молча мотнул пару раз головой…
— Там, где меня скрутили, в кустах рядом оставил.
— Вот и хорошо! И не думай парень, что ты предатель, мы только помочь можем вашей группе.
— Да, — спросил я его — а зачем вы с собой еще снаряды к гаубице взяли или бронепоезд вооружен 152 миллиметровыми орудиями?
— Какие снаряды, мы только 76 миллиметровые снаряды с собой взяли.
Писец, узнаю родной бардак, хотя нам это в струю, всё же БК сушки пополнили, а разгильдяйство у нас похоже неискоренимо.
За картой пришлось послать назад бардак, чтобы побыстрей обернулись. Перед самым отъездом особист обронил фразу:
— А дед-то непрост, ох как не прост… Я специально обучался допрашивать, а так бы не смог! Ладно дай бог разберемся.
Проводив бардак, вернулся в расположение нашей колонны. Есть время от получаса до часа. Тьфу-тьфу-тьфу — не сглазить бы.
