– Может, сходим?..
– А может лучше в кабак?..
– Нет, давай в цирк…
Ну да, мы – поборники здорового образа жизни.
В цирке Ванька веселился, как маленький. А уж когда на манеж вышли воздушные гимнасты… Последний раз таких восторженных зрителей я видел в Большом, в годы раннего детства, когда еще танцевала Уланова…
– Это мой друг, Серега… – наконец, обратил на меня внимание Иван, и ткнул в кого-то, кто в этот момент летал высоко под куполом, как будто, сам по себе…
У высокого начальства, оказывается, и друзья бывают!
Понятно, что по окончании номера мы пошли за кулисы, или как это у них, там, в цирке, называется…
Серега, мокрый от пота, с расплывающимся ярким гримом, радостно нам улыбнулся. Иван представил меня.
– А я слышал, ты уволился…
– Не все так просто… – махнул рукой Ванька.
– Подождете минут пять, я в душ? – и Серега убежал.
– Он не проболтается? – на всякий случай спросил я, и понял, что зря.
Ванька, попытавшись убить меня взглядом, сжав кулаки, процедил:
– Да я за него… Как и он за меня…
– Понял. Вопросов нет…
Потом мы с Серегой курили, а Иван, то и дело, отворачиваясь от нашего дыма, излагал другану свою печальную историю.
– Да, дела… – протянул тот. – И что теперь?..
Ванька пожал плечами.
– А, давай, к нам… – вдруг решил Серега. – Нам как раз сейчас нижний нужен, у тебя получится. Хрен кто додумается тебя здесь искать!
Иван вопросительно посмотрел на меня.
Я пожал плечами:
– В принципе, можно, конечно, попробовать…
Радостный донельзя Ванька в тот же вечер перебрался в цирковую общагу и начал репетировать. А я продолжал расследование его непонятного увольнения…
Как будто чувствуя, что квартира снова свободна, нарисовался Тим. А, может, он прежде проверил? В отношении этого типа ни в чем нельзя быть уверенным…
– Кто-то был?.. – как всегда, повествовательно, поинтересовался он.
Я честно изложил историю своего бывшего руководства.
– Не бери в голову…– махнул рукой Тим. – Аппаратные разборки…
Какие мы слова знаем!
– Кто этот плакат делал? – вдруг спросил он, глядя на Вовино нетленное изображение.
– Какой-то маэстро из Парижа… Имя не помню, где-то должно быть записано…
– Можешь меня с ним свести?..
Я пожал плечами:
– Попробую…
После получасового рытья в ящиках стола, я, наконец, нашел парижские координаты компании, которая приглашала Вову на съемку.
– Снимать-то кого надо? – на всякий случай поинтересовался я у Тима, прежде чем звонить французам.
– Меня… – не ответ, а выстрел…
Минут сорок я расписывал парижскому дяденьке прелести новой супер модели, тот долго ломался, наконец, сказал:
– Приезжайте…
Опять, на всякий случай, я спросил у Тима:
– А на фига это тебе?..
– Надо…
Коротко и ясно…
Опять Париж! Только Тим не восторгается видами французской столицы. Молча сидит, лишь изредка, вроде бы рассеянно, поглядывая в окно машины.
Наученная горьким опытом с Вовой, французская сторона по началу начала останавливаться, чтобы я перевел модели сказанное. Но Тим тут же тормознул инициативу французского дяди, на вполне приемлемом английском:
– Я не нуждаюсь в переводе…
Во как! Я-то, спрашивается, тогда зачем приперся?..
Французы предложили на выбор аж три контракта! Со свойственной ему скромностью, Тим остановился на самом высокооплачиваемом.
– Мне к маэстро-то ехать?.. – поинтересовался я.
Он пожал плечами:
– Ты же мой продюсер…
Ну, спасибо, что сказали!
При виде Тима у старпера в шляпке загорелись глаза. В отличие от Вовы, со съемками они управились за день…
– А теперь куда? – почти робким голосом спросил я.
– Я – по делам, а ты, наверное, на веселую улицу…
Так бы и убил! А вот возьму, и назло туда не поеду!
И я высоконравственно отправился в «Мулен Руж»… Об этом можно, конечно, и не рассказывать. Это надо видеть. А вот то, что было потом… Разве может у меня быть Париж, да без приключений?! Зашел в какой-то кабачок средней руки, полупустой по причине позднего времени. В углу шушукались две цыпочки. Я заказал кофе и расслабился. Цыпочки вдруг напряглись. Еще бы! В кабак ввалился кто-то толстый, важный, весь в золоте и с кучей охранников. Точно, русский мафиози! Кто же еще может так по-идиотски выглядеть? Официантка на полусогнутых кинулась к толстяку. Я не ошибся. На зашибецком русском дядя затребовал «чего-нибудь пожрать, да пошустрей»…
Я ухмыльнулся – от наших людей нигде не спрячешься! И не только от них…
При том, что кабак оставался полупустым, за мой стол вдруг бухнулся какой-то пацан с пухлыми губами.
– Не против?.. – почти тимовским повествовательным голосом спросил парень.
Я молча на него уставился. Он молча показал мне какое-то удостоверение. Кажется – милицейское… Ну да, спрашивал-то он по-русски…
– А?.. – наконец, ожил я.
– Так надо… – снова до боли знакомо сказал пацан.
– Может, познакомимся на всякий случай, чтобы не вызывать подозрений своим молчаливым сидением? – столь длинная тирада явно озадачила моего визави.
Переварив, наконец, сказанное, он выдал:
– Леха…
И то дело…
– Его пасем, или?.. – я, кивнув на толстяка, снова проявил инициативу.
Леха мой вопрос проигнорировал. Понятно: конспирация…
