— Да! Прислонюсь к тем. Прислонюсь... А везть надо, надо везть, чтоб они подавились! Отец, дай кнут...
Митяй взял кнут и вышел из хаты.
IV
Быстро бежали короткие зимние дни, но долго тянулись длинные беспокойные ночи.
В пятнадцати—двадцати километрах от села стояли красновские банды. Казачьи разъезды внезапно появлялись в соседних деревнях, разгоняли местные советы, совершали налеты на железнодорожные станций, разбирали пути. Село Рогачевка жило в постоянной тревоге.
Не раз ночью вставал Груздев, засовывал за пояс наган и выходил из хаты. Ходил сторожко, прогуливался по улице, прислушиваясь к шорохам, к отдаленному скрипу саней. Порой было так глухо и тихо, что казалось, все живое вымерло. В такой час подолгу простаивал Груздев, глядя в темное небо, на далекие звезды, отдаваясь размышлениям. В одну из таких ночных прогулок он услышал размеренную поступь шагов и обернулся. По улице медленно шел человек, потом остановился и, приглядываясь, спросил:
— Петр Васильевич, никак ты?
— Устин! — обрадовался Груздев. — Чего, полуночник, не спишь?
— Видно, по той же причине, что и ты. Сон не берет, думы одолевают. Гляди-ка, ночь какая.
— Ночь-то хороша,—согласился Груздев.— Да ты далече ли собрался?
— Не сидится мне в хате, Петр Васильевич,— вздохнул Устин.
— Что так, ай закручинился? — участливо спросил Груздев.
— Не то чтобы закручинился, а душа изныла. Идет война, а я в такую пору дома сижу. Мне пора туда, Петр Васильевич! — и он показал в сторону станции.
— На фронт?
— На фронт.
— Мысль правильная, Устин. На фронте ты нужен. Война разгорается. Рано или поздно, а идти тебе не миновать.
Беседуя о последних событиях в селе, они медленно шли по улице, а дойдя до конца, остановились. Груздев взял Устина за рукав и попросил:
— Пойдем-ка, Устин. Уж очень мне хочется накрыть завод их самокурный. Вот и норовлю я к За-польской землянке пройти.
— Пойдем, — охотно согласился Устин.
— Ведь вот что, — начал в раздумье Груздев,— вся война идет, Устин, из-за земли, а без хлеба ее вести невозможно. Хлеб же растет на земле, вот оно так и цепляется одно за другое. Ведь просто, Устин. Как же иные наши мужики того не поймут? — он развел реками.
Устин рассмеялся.
