— Встать сюда. Руки на стену. Ноги раздвинуть. — после чего обратился к Лене — Контролируй их. Чуть шевельнуться — стреляй не задумываясь. А я остальные помещения проверю.
Та ответила:
— Хорошо. Но там лишь кухня и уборная. А вход в спальню — вот он.
— Понял.
Быстренько осмотревшись и не найдя посторонних, вернулся в зал. Поле чего обыскал пойманных. У босяка оказался нож, связка отмычек и потертый «Велодог». Второй порадовал ухоженным «Наганом» да целой кучей мелкого карманного барахла. Так же нашелся имперский паспорт на имя Виктора Казимировича Билецкого. Надо же как- сплошные поляки. Тот — Курсецкий этот — Билецкий. Урка вот только несколько выбивается из стройных рядов ясновельможных панов. Общей щетинистостью да потертостью. Тут и к гадалке не ходи — обычный представитель местного криминалитета.
Не разделяя визитеров по национальному признаку, связал руки обоим и пригласил всех на выход. Щетинистый, тот как-то с самого начала повел себя правильно. Не бузил ни брыкался. Единственно что сказал: — «Ша паря, ша! Ты токмо не шмаяй…». А вот Билецкий даже попробовал возмущаться, задавая при этом коронный вопрос — «а ты ваще кто такой»? Но получив расслабляющий удар по почкам, на какое-то время заткнулся. Зато теперь, опять начал шуметь. Ну и еще раз заполучил. Только помимо удара, заимел еще и кляп из своей же кепки. Мне вовсе не нужно было, чтобы выйдя во двор он начал орать, создавая ажиотаж. Поэтому и поймал затычку с напутствием:
— Дернитесь или шуметь станете — вырублю нах! Дальше тушкой поедете…
Урка решился на вопрос:
— А ты нас куды чичас?
Я усмехнулся:
— Да тут недалеко, до пролетки. Там ваш третий кент уже заждался…
Услыхав про пролетку, Билецкий поник. Да и щетинистый лишь печально вздохнул, после чего мы переместились на улицу.
Какая-то тетка, несущая несколько поленьев к парадному, при виде процессии застыла с открытым ртом. Мальчишки тоже прекратили иглу и сопровождали нас плотной кучкой, высказывая на ходу разные предположения. Основное из них сводилось к тому, что дядька военный поймал известного домушника Филимона Палого с подручным.
Не знаю уж чем местный Филимон прославился, но галдящей стайке этот вариант очень понравился. Правда с пацанвой случился ступор, когда «дядька военный» скинул с сиденья пролетки вроде как уснувшего извозчика.
Краем уха ловил при этом реплики: «Батюшки светы, дык он не спит! Ён, наверное, померший!» и возражения: «Дурень! Пошто помершему руки за спиной крутить? То не померший. То сомлевший. И истинно вам говорю: енто налетчик — Витька Ноздря. Видал кака у его носяра?…»
Под этот гомон уложил так и не очухавшегося Курсецкого между сидениями, остальную парочку посадил сзади и ненавязчиво поинтересовался у Ласточкиной:
— Лена, ты лошадью править сможешь?
Та кивнула и я, усевшись рядом с ней спиной вперед (чтобы не упускать из вида пленных) скомандовал:
— Ну тогда давай, тихим ходом к нам на базу…
Самое интересное, что Чандиев, Журба и Потоцкий встретили меня кварталах в двух от базы. Причем Мага увидев груженную коляску, ничуть не удивившись (при этом ленинским жестом показывая всей ладонью в нашу сторону) веско заявил:
— Вот. Я жы гаварыл…
А чуть позже, когда захваченных людей перетаскивали в подвалы купеческого дома Берг, пояснил эти таинственные слова. Удивленно дергая подбородком, барон выдал:
— Просто поразительно настолько у нашего абрека нюх развит. После вашего ухода он поел, ушел к себе, а минут двадцать назад поймал меня и заявил — тут Женя попытался изобразить кавказский акцент — «Командыр всыгда в исторый попадает. Сыйчас знаю — ему помогат надо. Давай двоих джигитов со мной посылай.»
— И что?
Командир охраны смущенно потупился:
— Я и послал. Решил, что лишним точно не будет…
Несколько офигев от сказанного, я лишь кивнул, поспешив за пленными. А по пути с возмущением пытался сообразить — ну и кто же тут получил крутую инопланетную прошивку? Чур у которого все колдунство работает через пень-колоду (вернее почти не работает), или совершенно приземленный Чандиев с бешено развитой интуицией? Как? Вот как это у него получилось?!
Уже спускаясь по лестнице, решил разъяснить для себя, спросив у идущего следом «чеха»:
— Ты вчера Лену провожал? Ничего подозрительного не видел?
Тот огладил бороду:
— Да. Проводыл. Как ты говорыл — сзады шел далеко, чтобы не выдэла. Смортэл, чтобы никто нэ обыдэли барышна. Она дом зашел, и я пошел назад. Падазрытельный нэ выдэл…
Хм… а я думаю он наблюдателей-то засек. Но не обратил на них внимания. И лишь сегодня подкорка начала подавать сигналы. Блин! Вот мне бы такую чуйку! Или я в чем-то ошибаюсь? Ну да ладно, сейчас и этот вопрос проясним.
