— Да стихни, дед, будь ты неладен, дай ты людям поговорить!
Его сажали на бревна, он заходился долгим кашлем, потом вскакивал, прислушивался и спрашивал:
— Это про чего?
— Тихо, товарищи! Прошу уважать наше собрание, так как оно очень важное, — начал Петр Васильевич.
— А я вот что скажу… — не унимался дед.
— Да сядь ты, чертов ерш! — закричали на него. — Отнимите у него палку.
Дед уселся, присмирел, но продолжал что-то бормотать.
— Граждане и товарищи, — продолжал Груздев. — Советская власть прислала нам из города бумагу. Мы должны обсудить ее. Я покорнейше прошу Устина Андреевича прочитать ее, как человека военного.
— Просим!
— Просим! — зашумело собрание. — Читай, Устин Андреевич.
Устин стал на бревна и начал читать.
— «Товарищи и граждане!
События последних дней закончились тем, что отряд деникинских банд, под руководством генерала Мамонтова, прорвавшись сквозь линию Красной Армии, начал бесчинствовать в тылу нашей армии…
Товарищи крестьяне, если вам дорога свобода, которую бы добывали своей кровью, если вам дороги Советы, которые являются выявителями вашей воли, если вы не хотите, чтобы на вашу шею снова сели помещики, которые ждут не дождутся падения Советов, если вы не хотите, чтобы ваши села и нивы подверглись опустошению разнузданной шайки помещиков-золотопогонников, если вы хотите оградить своих отцов, матерей, жен и детей от насилия банд белогвардейщины — идите за своими Советами и выявите свой революционный дух.
Товарищи! Настала минута, когда нужно действовать. Организовавшись в мелкие боевые отряды, мы можем наносить большой урон зарвавшимся бандам, чем окажем большую помощь нашей дорогой Красной Армии — загнать подлых губителей нашей революции в волны Черного моря, чтобы раз и навсегда положить конец притязаниям на нашу свободу, нашу землю и наш труд.
В городе Тамбове при военно-революционном комитете организуется добровольческий отряд, задачи которого ограждать уезд от налета разведочных отрядов генерала Мамонтова. Военно-революционный комитет призывает граждан оказывать ему всеми мерами помощь, принять участие в защите уезда и записаться в отряд добровольцев. Запись производится в революционном комитете.
Первым нарушил молчание Петр Васильевич. Он стал рядом с Устином, разгладил усы и снял картуз.
— Ну, товарищи, понятно вам, что рассказано в этой бумаге нашей советской властью? — С этими словами он высоко поднял над головой воззвание.
— Чего и понятней, малый ребенок поймет… — заметил Клим.
— А как же и что порешим?
— Оружия-то нет. Какое же вы войско? — опять поднялся дед Федор.
— Подожди, дед. Дай, Петр Васильевич, я скажу, — попросил Устин. — Товарищи! Я только два дня как с фронта, и вы можете мне поверить. Казаки Мамонтова идут сюда большой кавалерийской массой. Они захотят, чтобы вы вступали в белую армию. Они будут отнимать лошадей, фураж, хлеб. От них отбиться у нас нет оружия, а придут казаки — большое разорение будет. Я так, товарищи, думаю: возьмем мы своих лошадей, у кого есть, да поедем в город, в отряд, да не мешкать, пока нас тут не прихватили казаки.
— Ах, чтоб им треснуть! — заговорил Клим. — Надо, Семен, пожалуй идти.
Семен глубоко затягивался дымом.
— Петр Васильевич, да и ты, Устин Андреевич, — попросил Зиновей, — не торопите нас. Дайте подумать час, другой… Все ж таки бабы, ребятишки.
— Думайте, товарищи, — ответил Груздев, — мы рассказали все, а там ваша добрая воля. Потом чтобы не раскаивались.
