— Экипажам самолета тоже следует убыть на полигон Санкери?
— Нет. Это лишнее. Да пилоты и не оставят свой самолет. Экипажи будут жить при аэропорте. Для них забронированы номера в местной гостинице, как ни странно, довольно приличной.
— Понятно.
— Вы заканчивайте здесь и подъезжайте к служебным воротам, которые справа от аэропорта, если смотреть отсюда.
— Мне потребуется автобус для двух экипажей. Это четырнадцать человек.
— Хорошо, будет автобус.
— Мы подъезжаем к служебному выезду. Что дальше, господин комиссар?
— Сотрудники аэропорта займутся устройством экипажей, а мы с вами поедем в Санкери. Это около восьмидесяти километров. В лагере для вашей команды все готово. Вы разместитесь в благоустроенном современном модуле с отсеком для содержания минно-разыскных собак, техническим сектором. Учитывая особенности русского характера, устроена и баня. Не знаю, правда, насколько она соответствует привычной для вас, но строилась по чертежам российских проектов.
— С чего это вдруг такое повышенное внимание? По правилам состязаний, команды должны находиться в равных условиях.
— Эти условия должны соответствовать национальным традициям и обычаям представителей стран — участниц состязаний, — добавил комиссар. — Так что никакого повышенного внимания именно к вам у меня нет. Тем более что англичане заказали для себя сауну.
— Хорошо, сеньор Канте. Если вы в течение часа пришлете автобус для экипажей, то где-то в одиннадцать часов мы будем у служебного выезда.
— Да, полковник, не буду вам мешать, — сказал комиссар и сел в машину, которая тут же двинулась к аэропорту.
К начальнику команды подошел его помощник капитан Холин и спросил:
— Это был господин Канте?
— Да, Роман, комиссар ООН собственной персоной.
— Как он?
— Да ничего вроде.
Помощник улыбнулся:
— Ничего плохого или хорошего?
— А то ты не знаешь чиновников из ООН. Они все одинаковые. Холодные и вежливые. Других там не держат.
— Леонид Андреевич, знать чиновников ООН я не могу по определению, так как еще ни разу не общался с ними. Ну а вежливость — не самое плохое качество человека.
— Да, если она не установлена нормативными документами. Еще вопросы ко мне есть, Рома?
— Нет.
Полковник указал на кейс, который помощник всегда держал при себе, и распорядился:
— Подготовь станцию! Сеанс связи через пять минут.
— Говорить будете прямо здесь? Не безопасней ли пройти в кабину пилотов?
— Рома, если кто-то установил контроль над нами, то с помощью такой аппаратуры, которая одинаково зафиксирует мои слова как здесь, так и в кабине. Да и ничего такого, что могло бы вызвать интерес у посторонних, я обсуждать не намерен. Только доклад.
— Понял.
Помощник пристроил кейс на капоте внедорожника, выехавшего из чрева Ил-76, начал раскладывать и настраивать спутниковую станцию.
В это время к Серданову подошел командир основного экипажа подполковник Шутов:
— Разрешите обратиться, товарищ полковник?
— Ты, Олег, недоспал либо наоборот. Не исключено, что на тебе уже сказывается акклиматизация, хотя вроде рановато. У вас, летчиков, она происходит гораздо легче, чем у нас, пассажиров.
— Что вы имеете в виду, Леонид Андреевич?
— Помнится, в Москве мы общались запросто, не обращали внимания на формальности, а здесь вдруг: «Разрешите обратиться, товарищ полковник?»
— Да я пошутил.
— Шутка не удалась. Что хотел спросить? Впрочем, можешь не говорить. Командир обязан заботиться о своих подчиненных. Ты хочешь узнать, что предстоит делать членам экипажей.
— Да, именно это я и хочу знать.
От вспомогательного здания аэропорта отошел небольшой автобус и направился к Ил-76.
Полковник кивнул в его сторону и спросил:
— Видишь автобус?
— Вижу.
— Это за вами. Я с группой разминирования, помощником, ветеринаром и поваром вместе с комиссаром ООН поеду на полигон. Ты с товарищами останешься здесь, при аэропорте. Комиссар обещал для вас комфортабельные номера в гостинице. Выезжаем с территории одновременно. Так что можешь обрадовать своих подчиненных.
— Кто будет охранять самолет?
— А сам как думаешь?
— Местная служба безопасности?
— Скорее всего.
— Прямо вот тут, на площадке?
— Не знаю. Это придется контролировать тебе.
— Я что-то не вижу английского борта.
— Он мог убыть восвояси. Извини, но я не стал спрашивать у комиссара, на чем прилетели британцы и куда подевался их самолет. В общем, как устроишься сам, разместишь людей, наладь контакт с начальником службы безопасности аэропорта. С ним и решай вопросы. У меня хватит забот на полигоне.
— Понял.
— А если понял, Олег, то завершай разгрузку, закрывай борт. Готовьтесь к выезду.
— Да, товарищ полковник. — Командир основного экипажа улыбнулся и направился к самолету.
Помощник доложил:
— Леонид Андреевич, станция готова к работе.
— Трубку!
Капитан Холин передал начальнику трубку, внешне похожую на радиотелефон.
Серданов набрал длинный номер.
Послышались гудки, затем грудной мужской голос:
— Адаксин!
— Здравия желаю, товарищ генерал-майор, это полковник Серданов. Извините, что разбудил, но я исполняю ваш приказ.
— Я не спал. Работа, черт бы ее побрал.
