Сначала работа пошла споро. За час мужики расчистили почти семьдесят метров полосы, но подустали. Им пришлось делать перерыв.
Офицеры оставили инструменты, вернулись к машинам, включили фары, присели на кошму, постеленную прямо на бетонку. Перед началом работы все разделись до пояса и пользовались репеллентом каждые двадцать минут. Пот разъедал его. Мошка это мгновенно чувствовала и налетала густыми стаями.
— Да, это тебе не учебные мины искать, — проговорил Снегирев.
Пахомов посмотрел на него и осведомился:
— Неужели устал, Сеня? Ты у нас здоровяк. Тебе одному эту полосу расчистить как два пальца об асфальт.
— Да, ее и без вас расчистил бы, но не в таком бешеном темпе. Скажем, где-то за недельку, с полноценным отдыхом, хорошей пищей.
Лобачев усмехнулся и добавил:
— Да еще и с бабой под боком.
— Какая баба, Витя? — проговорил Снегирев. — У меня жена дома.
— Так я не о сексе. — Лобачев улыбнулся. — Речь о помощнице, которая готовила бы тебе еду, в хижине порядок наводила, белье стирала.
— Отвали. Черт, бензопила вроде не тяжелая, а руки как свинцовые.
Тут вновь подал голос Лобачев:
— А все почему, Сеня? Да потому, что ты ничего тяжелее стакана не поднимал.
— Подумал, что сказал?
— Еще миноискатель, автомат иногда.
Пахомов, разминая руки, посоветовал Снегиреву:
— Делай, как я.
— Толку? Все одно, как начнем работать, пила валиться будет.
— Ничего, удержишь.
— Ясный перец. Куда я, на хрен, денусь!
Лобачев кивнул в сторону Серданова и Холина.
— Вот командир и Рома топором и мачете работают. Между прочим, они больше леса срубили, чем ты с Пахомом.
— Тогда не надо было эти бензопилы брать, всем выдать по топору и мачете.
— Отставить базары! Отдыхайте. Перерыв двадцать минут, — заявил Серданов.
— Надеюсь, курить здесь законом не возбраняется? — спросил прапорщик.
— Курите. Немного, чтобы дыхалку не сбить.
Снегирев посмотрел на расчищенный участок полосы.
— Это сколько же мы прошли? Метров сто?
— Ага, — буркнул Холин. — Закатай губу. От силы семьдесят.
— Ровно семьдесят метров в глубину и пятьдесят в ширину. Надо по минимуму еще четыре раза по столько.
— С ума сойти! — заявил Снегирев. — Если выяснится, что все эти подлянки нам британцы устроили, каждому после официальной части морду набью.
— Одни только британцы не могли бы ничего сделать. С ними наверняка начальник охраны полигона, агентура использована, люди в аэропорту куплены, — сказал Холин.
— Ну да, у них же бабок валом, совсем не то, что у нас. Если их разведка пашет, то наша что делает? Куда она подевалась? Разогнали агентуру? У нас же во всех ведомствах с этим сокращением штатов начальство словно с ума посходило. Кого убирают? Самых лучших!..
— Тебя же оставили, — сказал Серданов. — Это значит, что ты не из лучших?
— Нас сокращать сейчас не в жилу. Работы для саперов больше, чем для спецназа.
Серданов посмотрел на часы и сказал Холину:
— Свяжи-ка, Рома, меня с командиром «семьдесят шестого». Узнаем, что у них. А то, может, зря корячимся? Вдруг власти Гайаны заблокировали борт в Джорджтауне и намерены держать его там до выяснения, как говорится, всех обстоятельств, официального досмотра, проверки документов и так далее?
— В этом случае, Леонид Андреевич, майор Суровцев сам вышел бы на связь.
— А если он не в кабине?
— Тогда я не смогу связаться с ним.
— Попробуй. Есть еще пять минут.
Снегирев обвел взглядом товарищей:
— А если наш борт и в самом деле заблокируют?
— Тогда мы не получим лицензию, но в этом нашей вины не будет, — ответил Серданов.
— Сдалась эта лицензия. Без нее работы хватает. Другое дело бабки из ООН. Из-за них весь сыр-бор.
Холин поднес к командиру спутниковую станцию. Он улыбался.
— Чего?.. — спросил Серданов.
— На связи Суровцев!
— Трубку давай!
Помощник передал начальнику команды трубку со штырем-антенной.
— Толя, это Серданов.
— Еще раз приветствую вас.
— Как у вас дела?
— Да какие у нас дела? Торчим на дальней стоянке аэропорта. Ждем команды.
— Местные начальники вас не напрягают?
— Нет. Наши связались с руководством страны то ли напрямую, то ли через Противоминный центр ООН, и все формальности были отменены. Правда, и нам не разрешено покинуть борт, просто размяться на улице. Хотя все иллюминаторы и стекла кабины забиты мошкарой. Как аборигены работают и живут тут?
— Они привыкли. Значит, у вас все в порядке?
— Да, с диспетчером связь постоянная. Взлетная полоса ночью совершенно пуста. Так что нужна только команда. Мы сразу взлетим.
— Это хорошо.
— А у вас как дела?
— Работаем. За час прошли семьдесят метров.
— Это сейчас, значит, восемьсот пятьдесят метров свободной полосы?
— Да.
— Маловато. Тем более что в самом начале мы сесть не сможем. Даже при сокращенном пробеге нам потребуется километр.
— Будет тебе километр.
— Интересно, а как вы там, в лесу, спасаетесь от насекомых?
— У нас есть препарат. Еще на четыре часа хватит. Потом, если не уложимся, придется в землю закапываться.
— Да, вам не позавидуешь. А комиссар ООН выделить людей не может? Или не желает, потому как связан с британцами?
