– Люди сейчас очень злы. Они скорбели по тем, кто погиб на войне, а теперь чувствуют, что их лично унизили. Все любят королеву и принца. Он был будущим для страны – будущим, которое у них отняли.
– Перицци – город купцов. – Шани покачала головой и недовольно прищурила темно-желтые глаза. Таландра не могла отвести взгляда от ее губ. – Ты же не собираешься их вооружить?
– Нет. Бедолаг перебьют в тот же день. Однако где купцы – там и деньги, и товары, которые надо защищать. Считается, что драссийцы входят в западный альянс, но мы до сих пор не видели их на поле боя.
– Потому что никто им за это не заплатил, – сказала Шани.
– У купцов есть деньги для собственной армии наемников. Это нужно устроить с большой осторожностью, чтобы йерсканцы поверили, будто восстание против Тэйкона подняли они сами, хотя на деле город освободят драссийцы.
– Для того чтобы их объединить, нужен харизматичный вожак, – задумчиво произнесла Шани, легко поглаживая принцессу по руке и этим ужасно ее отвлекая. – Привлекательный и смелый.
– Толстый купец в парике мало кого вдохновит, – промурлыкала Таландра, чувствуя, как нежные пальчики Шани бегут к ее локтю.
– Как насчет отважной белокурой йерсканки? – спросила шпионка.
– То, что надо.
Шани с явной неохотой встала.
– Я свяжусь с Розой. Увидимся вечером?
– С удовольствием.
Дверь открылась, и в часовню вошел королевский стражник.
– Простите за беспокойство, – прошептал он, благоговейно уставившись на алтарь, – вас желает видеть принц Тиас.
Шани прошла мимо стражника, который едва на нее посмотрел – настолько привык к ее присутствию. Он даже не догадывался, до чего она дорога принцессе. Если последние события чему-то научили Таландру, то именно тому, что наслаждаться нужно каждым мгновением. Завтра все может кончиться. Теперь, когда Тиас унаследовал престол, стоило подумать о собственном будущем. Все еще чувствуя кожей прикосновение Шани, Таландра поспешила прочь из часовни.
В Чарасе были таверны и получше «Овчарки и свистка», зато здесь прилично кормили, не обсчитывали и не разбавляли пиво. Хозяин заведения обычно обслуживал местных, а не приезжих, однако многие жители накануне осады покинули столицу. Без солдат таверна бы пустовала, поэтому он не жаловался.
Сегодня толпа шумела сильнее обычного, и на случай беспорядков неподалеку дежурили несколько дюжих парней. Когда Варгус вошел в таверну, многие повернули головы, и каждый, кто заметил его, помахал рукой или улыбнулся. Из этих людей он знал по именам едва ли десяток; его знали все.
Посетителям наливали местное светлое пиво, однако самые страждущие могли отведать йерсканского темного. В неспокойные времена дородный хозяин держал бочку подальше от глаз, но Варгусу услужить был рад.
К его приходу Харго и компания уже хорошо набрались. В таверне, как и во всем городе, царила мрачная атмосфера, и вряд ли они одни поминали сегодня за кружкой покойного короля. Оррана в толпе не было, зато появились новые лица – те, кто недавно присоединился к отряду. Потери тоже бросались в глаза: Тэн, Лохмач, а из недавних – Радд. Тощий солдат умер страшной смертью, захлебываясь и хватая ртом воздух, пока кровь толчками выходила из широкой раны на шее. В минуту его не стало.
– Вот ты где, – пробормотал Харго с красными, налитыми кровью глазами. – А я только что вспоминал, как ты проткнул копьем шею тому засранцу.
Варгус подошел к столу, и остальные подвинулись, уступая место.
– Расскажи, как оно было, – попросил Харго, поминутно кивая, будто его клонило в сон.
– Он все ходил круг за кругом, – пробормотал Варгус. – Как безголовая курица. Долго же он кончался.
– Потеха, – сказал Харго без тени улыбки. Кто-то заискивающе осклабился, но смеха за столом не было. Никто не видел здесь ничего веселого. Уже не видел.
Война наложила отпечаток на каждого. Побывка для их отряда чересчур запозднилась – но, как знать, не последней ли она была…
Некоторое время Варгус потягивал пиво, позволяя разговорам вокруг течь своим чередом. Улицы снаружи намокли от недавнего ливня, и ему страшно хотелось скинуть сапоги и поставить их к огню. До сих пор он не потерял ни одного пальца – хорошо бы и дальше так. Спустя несколько минут Варгус понял, что, пока остальные продолжают болтать, Харго молча смотрит в одну точку.
– Что с тобой? – спросил Варгус. – Вид у тебя дерьмовый.
– И на душе так же, – ухмыльнулся Харго.
– Надо было потужиться.
В этот раз Харго рассмеялся.
– Да нет, просто дрожь берет. От того, что жив.
Варгус заметил, что Харго лишь ополовинил кружку – похоже, единственную за вечер.
– Какая еще дрожь?
– Когда мы в грязи и крови по самые яйца, думать некогда. Знай себе маши топором, – сказал Харго, прикоснувшись к йерсканскому тесаку на поясе. – Все, на что я способен, – стараться выжить. – Он внезапно отвернулся и провел рукой по лицу. Минута прошла в молчании.
Варгус положил руку ему на плечо.
– Мы все боимся умереть. А я – больше остальных.
Когда Харго поднял голову, глаза его покраснели.
