— Просто объявляется выговор и подбирается новый муж, а старого тоже отправляют в Анстуг. — пошутила Нина и когда увидела ошарашенное лицо и выпученные глаза Нави, сжалилась и сказала правду: — Лишают языка и зрения, и так же ссылают в Анстуг.
Мужчина выдохнул — видимо для него было важно чтобы везде соблюдалось «равноправие», особенно в таких вопросах.
— Некоторые обычаи я бы переняла, а некоторые отменила. — невзначай сказала Императрица.
Все присутствующие поняли какие именно ей понравились, а против каких она выступает. На Императора засматривались многие, и, конечно, женщина ревновала. Хотя и понимала, что никуда он не денется, их крепко связывал знак
Дверь не была закрыта, и все услышали громкие шаги по лестнице. Кто-то поднимался, тяжело ступая подбитыми металлом сапогами. Не прошло и минуты, как в комнату вошла старая женщина с короткой седой стрижкой. Она была обвешана оружием и в доспехах боевого мага с треугольником-накопителем на рукаве.
— Вы заигрались, это может стать последней каплей. — старуха гневно посмотрела на двух сестёр. — Пока я глава гильдии, не быть ему боевым магом, вы слышите?!
— Он пока не боевой маг и не станет им в ближайшие три года, эни Верн. — уважительно сказала Нина. — И вряд ли им станет вообще, вы же сами знаете и понимаете всю нагрузку.
Старая женщина вспыхнула, громко сказала:
— Ты намекаешь что через три года я уже не буду главой, девчонка?!
— Моя сестра намекает, что он не продержится и полгода. — пожала плечами Шели. — А выборы у вас раз в год, так что может и не будешь, а может и тебя не будет.
Карма инт Верн поправила свой пояс, кажется в зелёных глазах старухи появилось ещё больше ненависти, сказала:
— Этого не должно случится, за всю историю нашей гильдии ни один мужчина не смел даже вступить в обитель. А это может произойти если он выдержит полгода.
— Кхм… — кашлянул Император.
— Вы не мужчина, вы Император, и мы подчиняемся вам,
(1 — обращение к правителю — эльфийский)
Старая женщина всем сердцем считала Императрицу недостойной. Она служила её матери, но всегда подчёркивала своё отношение к сёстрам. Они казались ей слишком мягкими, слишком милосердными, слишком не подходящими на роль владык такой огромной страны. Но при этом женщина была верна Империи и Императору — так же, как и все боевые маги. И она никогда это не скрывала, что страшно раздражало Императрицу. С первого дня её правления женщина открыто предлагала назначить регента пока не появится достойный наследник.
— Вон. — процедила сквозь зубы Шели. — Убирайтесь туда, откуда вылезли, Карма, и я не хочу больше вас видеть. И запомните — если наставница мальчишки решит, что тот достоин, он придёт в обитель по праву
— Это написано в дневнике Лансы Картон(2)! — ударила по стене кулаком Карма. — Она всегда считала мужчин слабыми, не способными…
(2 — первый боевой маг)
— Я читала дневники Лансы, и всё что там было сказано, так это то, что боевые маги обязаны защищать слабых — детей, мужчин, стариков, даже если им за это не заплатили и идёт война. — Императрица встала и повысила голос, в комнате потемнело от напряжения силы, девушка сама была на одной ступени до архимага, которую всё никак не получалось перепрыгнуть. — И если вы попробуете повлиять на его наставницу, обещаю, доступ в столицу я вам закрою, и спущу всю тайную службу, и не дай Боги если они что-то найдут, вы отправитесь в уютную камеру под Красным Замком и надолго!
Это повторялось раз в два-три года. Баронессу изгоняли в свои владения, она возвращалась на границу. Потом случалась провокация, женщина вместе с армией и своей дружиной держала оборону. В итоге организовывала контрнаступление и заканчивала стычку победой. Императрица её помиловала и дозволяла вернуться в столицу. Её любили в армии, особенно в Восточной, и ничего с ней нельзя было поделать. Конечно, Шели могла приказать отрубить ей голову, но тогда она лишилась бы первоклассного генерала. Да и мужу старуха импонировала, ставила его всегда выше неё, и про печать боевых магов не стоило забывать. Женщина была управляема, но с этим отношением к правительнице они ничего не могли поделать.
— Мы все на пороге войны. — покачала головой Императрица, когда баронесса ушла. — Как бы там ни было, но она одна из немногих, в ком я уверена, что выстоит и не предаст, чтобы она там не говорила.
— И всё-таки, кто его мать, кто та бедняжка? — спросила Нина, разряжая обстановку.
