Что есть Бог? Большинство из нас думают, что Бог – это превосходная версия нас самих, человеческое существо со сверхъестественными способностями. Люди стремятся познать Бога, приписав ему черты человеческой природы, эмоции и желания, причем не только положительные, но и отрицательные. Известный религиовед и глубоко верующий человек Реза Аслан прослеживает историю человечества через призму восприятия образа Бога и показывает, что в той или иной форме подобная проекция характерна абсолютно для всех религий. Исследуя представления первобытных людей, мировоззрения древних египтян, жителей Месопотамии, греков, римлян, индийцев и персов, джайнизм, буддизм, иудаизм, христианство и ислам, он приходит к выводу, что желание очеловечить божественное в свою очередь приводит к обожествлению человеческого и что настало время пересмотреть эти убеждения.«Мы моделируем религии и культуры, сообщества и правительства в соответствии с нашими человеческими требованиями, при этом постоянно убеждая себя, что эти требования – божественные. Это лучше всего объясняет, почему на протяжении всей человеческой истории религия порождала и бесконечное добро, и невыразимое зло; почему одна и та же вера в одного и того же Бога рождает любовь и сострадание в одном верующем, в то время как в другом – ненависть и жестокость… Эта книга – не только история о том, как мы очеловечили Бога. Это также призыв перестать навязывать Богу наши человеческие страсти. Независимо от того, верите вы в одного Бога, в нескольких богов или не верите вовсе, важно помнить, что это мы создали Бога по своему образу и подобию, а не наоборот. И эта истина открывает нам путь к более зрелой, более мирной, первичной форме духовности». (Реза Аслан)
© Aslan Media, Inc., 2017
© Коробейников А.Г., перевод на русский язык, 2018
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа «Азбука-Аттикус», 2018
КоЛибри®
В детстве я думал, что Бог – это огромный могущественный старец, живущий на небе, – наподобие моего отца, только более сильный и внушительный, да еще и обладающий волшебными силами. Я представлял его благообразным и седым: длинные светло-серые волосы рассыпались по широким плечам. Он сидел на троне, окутанном облаками. Когда он говорил, его голос сотрясал небеса, особенно если он был в гневе. А гневался он часто. Но так же часто бывал добросердечным и любящим, милосердным и добрым. Он смеялся, когда был счастлив, и плакал, когда печалился.
Не знаю, откуда я взял такой образ Бога. Возможно, я где-то увидел его мельком – на витраже или иллюстрации в книге. А может, я с ним родился. Исследования показали, что маленькие дети независимо от места рождения или степени религиозности с трудом усваивают различия между Богом и людьми, их действиями и состояниями. Когда их просят рассказать о Боге, они неизменно описывают человеческое существо со сверхъестественными способностями [1].
Когда я вырос, то отказался от многих своих детских взглядов. Однако представление о Боге осталось. Моя семья была не особенно религиозной, но я всегда был очарован религией и духовностью. В голове у меня кишели не до конца сформировавшиеся теории о том, что такое Бог, откуда он появился и как выглядит (интересно, что он по-прежнему смахивал на моего отца). Мне недостаточно было просто узнать о Боге: я хотел пережить Бога, почувствовать его присутствие в моей жизни. Но, сколько я ни пытался, единственное, что я мог, – вообразить гигантскую бездну, на одном краю которой стоял Бог, на другом – я, и для любого из нас не было ни одного способа перейти ее.
В подростковом возрасте я обратился от умеренного ислама моих родителей-иранцев к рьяному христианству моих американских друзей. Внезапно все детские стремления думать о Боге как о могущественном человеке со сверхспособностями кристаллизовались в почитание Иисуса Христа: Бог буквально обрел плоть. Сначала мне казалось, что я утоляю жажду, мучившую меня всю жизнь. Долгие годы я пытался найти путь через бездну между Богом и мной. И вот появилась религия, которая утверждала, что бездны не существует. Если я хотел узнать, чтó есть Бог, достаточно было представить совершенного человека.
В этом был определенный смысл. Не проще ли всего устранить препятствия между человечеством и Богом, сделав Бога человеком? Как сказал прославленный немецкий философ Людвиг Фейербах, отзываясь о грандиозном успехе христианской концепции Бога: «Полноценный человек может удовлетвориться только таким существом, которое носит в себе всего человека»[1] [2].
Я впервые прочитал эту фразу Фейербаха в колледже – примерно в то самое время, когда решил отправиться в длительное путешествие по изучению мировых религий. Фейербах, судя по всему, имел в виду то, что почти универсальная потребность в Боге, который выглядит, думает, чувствует и действует так же, как мы сами, вытекает из нашей глубоко укоренившейся потребности видеть в божестве отражение самих себя. Эта истина ошеломила меня, как удар грома. Именно поэтому я в детстве обратился в христианство? Действительно ли я все время поддерживал свое представление о Боге как о зеркале, отражающем мои черты и эмоции?
Эта идея посеяла во мне горькое разочарование. В поисках более расширенной концепции Бога я отказался от христианства и вернулся к исламу: меня привлекало радикальное иконоборчество этой религии – убеждение в том, что Бог не ограничен никакими образами, будь они человеческими или нет. Однако я быстро обнаружил, что отказ ислама от изображения Бога в человеческом облике не приводил к отказу от мыслей о Боге как о человеке. Ничуть не менее прочих верующих мусульмане склонны приписывать Богу собственные добродетели и пороки, чувства и недостатки. Впрочем, у них не то чтобы есть выбор. Как и у большинства из нас.
