Черная точка в зеркале превратилась в огромное пятно. Существо неслось за ними, оглашая лес утробным ревом, и кто знает, что у него сейчас на уме. Вообще-то Надя в какой-то мере представляла это себе, но даже того, что подкидывало воображение, казалось достаточным, чтобы ногти прорвали обивку сидения, а мочевой пузырь задрожал в нехорошем предчувствии.
Дорога пошла на уклон, и Степан медленно повернул голову, окатив Надежду взглядом, полным ужаса. Она смотрела на него, не понимая.
Существо сзади, разразилось насмешливым кашлем, и по салону автомобиля прошла теплая противная волна. И когда эта волна коснулась их, Надежда закричала, уже осознав, что сейчас произойдет.
Лицо Степана окаменело, а глаза заблестели, словно две серебряные монетки. Он дернул руль, и машину занесло.
Не было ни визга, ни скрипа, и даже существо притихло, наблюдая за тем, как огромный черный джип, пошел боком, оставляя на снегу длинные полосы вдоль дороги.
Их протащило несколько десятков метров, а затем неведомая сила закрутила машину, словно щелчком сбросила с дороги. И теряя сознание, Надя отчетливо услышала пронзительный крик…
Крик танцующих пар наполнил площадку. Существо вцепилось в нее, приглашая танцевать. Люди в инвалидных креслах сдали чуть назад, освобождая пространство. Они уже не танцевали, катая свои кресла, а следили за ними, и в их глазах была жгучая зависть. Вот только почему-то Надежде казалось, что, пожалуй, лучше сидеть вот так, в кресле, чем танцевать с монстром из снов. Хотя это ведь и так сон, к тому же еще и сон во сне, так что может быть плохого в том, что она станцует этот гребаный танец?
Словно в подтверждение ее мыслей, существо ухватило ее покрепче. Оно повело ее в танце, и Надежда содрогнулась, ощутив животное тепло существа. Оно прижималось к ней, и только теперь до нее дошло, что она по-прежнему в одной ночной рубашке, от которой остались жалкие лохмотья, и ее обнаженные соски трутся о широкую, заросшую шерстью грудь существа. И что самое страшное, ей это нравилось. Вернее нравилось одной половинке сознания, другая же все это время вопила от страха, требуя прекратить все это безумие.
И Надежда услышала этот вопль, оттолкнулась от монстра, заставив взреветь существо. Она попятилась под неодобрительное бормотание людей в креслах, и закричала, когда существо бросилось к ней, раскрыв клыкастую пасть.
Она кричала, выбираясь из перевернутой машины, путаясь в ремнях безопасности (в последний момент, перед тем, как автомобиль начало заносить, она успела машинально защелкнуть блестящую никелем железку ремня), ощупывая дверь в поисках ручки.
Сбоку раздался хрип. Надя развернулась, и наткнулась на кристально чистый взгляд Степана. Его лицо было в крови, но, тем не менее, он держался молодцом. Или пытался держаться.
— Беги! — прошептал он одними губами. — Беги, детка, не задерживайся…
Надежда вывалилась из машины, и поползла прочь, не оглядываясь. Впрочем, нет, один раз она все же обернулась, когда услышала дикий крик и почти сразу же торжествующий рев существа. Потом она бежала вдоль дороги, даже и не думая о том, что для существа, способного догнать машину, вряд ли окажется проблемой поймать жалкую дуреху, что плетется с трудом перебирая отяжелевшими бедрами, медленно удаляясь от того места, где страшный монстр устроил себе пикник.
Она бежала, что-то крича, неразборчиво, отчаянно, задыхаясь от холода, до тех пор, пока не свалилась в снег лицом, и даже тогда, уносясь прочь из зимнего леса, Надежда твердила самой себе:
— Это сон, страшный сон…
Надя выбиралась из кошмара, как из зловонного болота, выкарабкивалась и тонула вновь в темной жиже, нелепо причитая, повизгивая и поскуливая, словно пытаясь вымолить прощение у неведомого божества, в глазах которого, она казалась лишь назойливой мухой. И даже некоторое время спустя, проснувшись в теплой постели, она все еще слышала нечеловеческий крик полный боли и страдания.
А потом было утро.
Некоторое время она лежала в постели, созерцая потемневший от пыли, давно не беленый потолок. Зимнее утро стучалось в ставни, порывами ветра, и царапаньем снежинок, что ломали острые грани об равнодушные стекла окон.
Надежда скосила взгляд — Сергей безмятежно развалился на всю свою половинку кровати, широко раскинул руки. Он спал, и на его лице застыло неопределенное выражение, словно он был счастлив и одновременно страшился этого.
Это его дом, и здесь он чувствовал себя в порядке, в отличие от нее. Высокие потолки, огромные комнаты, старинная мебель, что впитала дух ушедших времен — все это тяготило, давило на психику.
