Надя умылась, вытерла лицо полотенцем. Будь что будет, — она постарается отложить момент истины как можно дальше. До тех пор пока не будет готова сказать Сергею всю правду в лицо…
Наверху, в библиотеке, Сергей растолок большую зеленую таблетку, найденную в ящике стола. Получившиеся кусочки он аккуратно засыпал в треснутую стеклянную чернильницу, найденную там же. Теперь добавим немного воды, и получим отличные чернила.
Боже ну и запах! Сергей покрутил носом — как же люди раньше писали подобной дрянью. Хотя с другой стороны, это было довольно необычно и даже как-то… заманчиво. Словно возвращаешься в прошлое, когда не было телевизоров и магнитофонов, и дети в школах писали перьевыми ручками, старательно макали в чернила и, высунув от усердия языки, выводили каракули, оставляли огромные, зловонные кляксы.
Надо же, сколько лет эта таблетка чернил пролежала в ящике стола, поджидая своего часа. И вот теперь прошлое ожило, заиграло зеленым глянцем. Роясь в столе, Сергей нашел увесистое пресс-папье, несколько чернильных ручек (из которых исправных оказалось две), да стопку пожелтевшей, писчей бумаги.
Он разложил все это добро на столе. После чего уселся поудобнее, ожидая пока растворится таблетка. Еще немного и можно будет приступить к работе.
Кроме писчих принадлежностей в столе обнаружилась стопка старых газет, слежавшихся до такой степени, что хрупкие страницы, при попытке развернуть их, ломались с тихим укоризненным шорохом, покрывая пальцы мучнистой пылью.
С трудом Сергей отделил газетный лист, и аккуратно, стараясь не повредить, разложил на столешнице. Как обычно групповые снимки, с указанием лиц слева направо, традиционные репортажи об успехах с полей.
Сергей довольно потянулся. Нужно будет, как следует поработать с прессой. Изучить материалы. Довольно сидеть сиднем, занимаясь, черт знает чем. Пора заняться делом. Ведь это так интересно, ворошить прошлое, разбираясь в событиях, что остались черт, знает где, покрывшись пылью давно прошедших лет.
Рассматривая очередную фотографию, Сергей ощутил знакомый зуд. Похоже, у него действительно будет много работы…
Зима и не думала уходить. Она огрызалась холодами, от которых трещали деревья в саду, плевалась грязью, что проступала сквозь медленно тающий снег. Март выдался на удивление холодным. Словно кто-то решил продлить зиму еще на месяц. Обои в зале окончательно пожелтели, пошли миллионами трещин. Каждый раз, заходя в залу, Сергей с тоской раздумывал о предстоящем ремонте. Ну кто, скажите на милость придумал такой глупый способ отапливать дом?
Мало того, что от перегретой штукатурки першило в горле, так еще и гудение обогревателя некогда уютное, теперь окончательно приелось, и действовало на нервы. Каждое утро, просыпаясь от невероятного холода, Сергей первым делом слегка отодвигал ставни, надеясь увидеть, как сквозь тающий снег проступают мерзлые комья земли.
Местами так оно и было, но почти каждую ночь, упрямая зима насыпала новый слой снега, кутая остывшую землю белоснежной простыней. Иногда Сергею начинало казаться, что весна не наступит, и время застынет навеки, вместе с осточертевшими холодами, покрытыми инеем стеклами и опротивевшим гудением обогревателя в библиотеке.
Надежда в последнее время впала в состояние близкое к зимней спячке. Она передвигалась по дому словно тень, глядя перед собой отсутствующим взглядом, впрочем, оживая ненадолго, когда бесполезное солнце заглядывало в окна, заставляя искриться покрытые инеем подоконники.
Каждый раз, когда Сергей слышал ее неуверенную поступь, ему хотелось подбежать к супруге, и как следует тряхнуть, чтобы согнать с ее лица это сонное выражение.
(А еще она заметно поправилась, и пусть тебя не смущает ее взгляд. Где-то в глубине ее глаз, вспыхивают и тухнут лукавые огоньки. Бьюсь об заклад малышка явно что-то замыслила!)
Впрочем, Сергею было не до нее. Он махнул рукой, на все эти семейные баталии, предпочитая плыть по течению, благо пока была такая возможность. Вместо этого Жданов часами просиживал в библиотеке, листая журналы, вороша давно ушедшие деньки, прикасаясь к ним, поглаживая, душой ощущая, как застывшее в пыльных страницах время, оживает под его прикосновениями, возвращая туда, куда не попасть обычному человеку.
(Если он, конечно, не обладает даром поворачивать время вспять…)
С самого утра Надежда возилась на кухне, Сергей со своей стороны надолго обосновался в библиотеке, и только ближе к обеду спустился ненадолго, чтобы посмотреть, как идут дела. Все было в порядке.
(Как всегда…)
Оставив супругу внизу, Сергей не спеша, поднялся по лестнице, толкнул дверь, ведущую в прихожую.
Там было холодно — вода в железном ведре, что стоящем у тяжелого, допотопного шкафа для обуви, покрылась ледяной коркой. Сергей остановился посередине комнаты.
