Сергей обвел взглядом рисунок — золотые листья тянулись вверх от самого низа штор, украшенного все той же золотой бахромой. Они причудливо переплетались друг с другом, и, конечно же, были тут с самого начала, как только заботливая рука бабушки навесила новые шторы на стальную проволоку карниза. До того, как стать библиотекой, эта комната была просто частью огромного коридора. В углу стояла кадка с высокой раскидистой пальмой, а у стены любимое дедушкино кресло-качалка, в котором тот любил задремать после обеда. Много позже, кресло оказалось на чердаке, а у стен примостились огромные книжные шкафы, у окна поставили стол, и комната стала такой как сейчас. Дедушка не стал возводить стену, куда проще оказалось отделить шторами библиотеку от коридора, и пускай это не казалось изящным решением — толстая ткань все же глушила звуки, и можно было насладиться относительным покоем.
И, конечно же, эти шторы были теми самыми шторами, что провисели здесь, бог знает сколько лет. Ему просто… показалось. Память иногда выделывает фокусы и почище, подсовывая ложные воспоминания о неосуществившихся событиях.
Ладно, малыш, не будем отвлекаться от основного — того, что заставило вскочить из-за стола, и вслушиваться в звуки старого дома.
(Протяни руку, щелкни выключателем, и ты сам поразишься тем изменениям, что произойдут!)
Сергей выключил свет, оказавшись в темноте. Она не была абсолютной — пламя, бьющее из латунных форсунок обогревателя, отливало алым, разбрасываясь чуть зеленоватыми искрами, за окном серел мартовский вечер, и только чернота штор казалась всепоглощающей. Стоит развести их руками, и тьма тут же просочится в библиотеку, затечет в каждую щель, и навсегда останется здесь, найдя свое особое место.
Сергей улыбнулся — там за шторами всего лишь темный коридор, в конце которого поблескивает прямоугольник зеркала, а с противоположной стороны белеет дверь, ведущая в залу. Все что требуется, пройти по нему, сделать несколько шагов, которые приведут к цели, пускай она пока и не ясна, но такое иногда случается с каждым — какой-то пустяк, неясное томление души, и ты совершаешь поступки, которые даже и не думал совершать, чтобы удивляться потом самому себе, перебирая мысли, пытаясь определить, что же стало причиной странного безрассудства. Хотя, что безрассудного в том, чтобы перекинуться парой словечек с любимой женушкой, тем более этот вечер и так не отличается особой разнообразностью, если не считать тревожных предчувствий, да странной тишины, как будто кто-то набросил на дом гигантское пуховое одеяло и навсегда приглушил все звуки и шорохи.
Абсолютно ничего!
Сергей развел руками шторы, и вышел в коридор.
Существо сделало первый шаг. В этот раз все было не по настоящему. Просто детские забавы, если так разобраться, но жизнь в тесном пространстве, ограниченном размерами шкафа не баловала приключениями, так что в этот миг, оно было просто счастливо хоть ненадолго покинуть пропитанный лавандой и нафталином мир пыльных вещей, забитых барахлом полок.
Так почему же не развлечься немного?
Тем более эти ненастоящие забавы все же имели некоторый смысл. Здесь, в темном коридоре, присутствовало нечто родное. Существо ощущало связь со стенами дома, словно они были одним целым, подпитывали друг-друга.
— О-хэй… — невнятно пробормотало существо, приближаясь к зеркалу. — Я иду за тобой!
Справа от зеркала дверь, крашенная белым. За ней комната, в которой помимо цветочных горшков наверняка найдется кое-что поинтереснее.
(Жертва!!!)
Там на веранде, очнулась от дремоты Надежда. Она прислушалась — ничего, просто показалось. В комнате окончательно потемнело — если включить свет, прямоугольники стекол станут матовыми, и проявившиеся рисунки изморози, придадут веранде определенный шарм.
За дверью что-то скрипнуло.
Тихонько, ненавязчиво…
Затем притихло.
Надежда представила, как провинившаяся половица пытается убедить ее в том, что все в порядке:
— Не переживай так, милая, я просто старая половица… Ты же знаешь, это иссохшее дерево — оно иногда поскрипывает само по себе. Даже и не думай о том, что кто-то может сейчас стоять по ту сторону двери. Не бери дурного в голову.
(И, правда смешно, детка — слушать несуществующие голоса, пускай они, и кажутся настоящими)
В самом деле — кому нужно таиться там, за дверью?
На этот счет у Надежды было свое мнение. В последнее время кто-то поселился в одежном шкафу. Этот кто-то издавал неприлично громкие шорохи, очевидно пытаясь устроиться поудобнее. С каждым разом звуки становились все более отчетливыми, вызывающими. Словно существо их издающее окончательно перестало стесняться своего присутствия там, за лакированными дверцами.
Пару раз, когда мужа не было в комнате, Надежда решительно распахивала дверки шкафа, обнаруживая все те же вещи, что громоздились на прогибающихся от тяжести полках. Никого и ничего постороннего она не находила, но отчего-то казалось, что ночной обитатель шкафа все же успевал в последний момент спрятаться где-нибудь еще, благо в спальне было с избытком мест, куда можно спрятаться.
