Роман-инсталляцияВнимание!Все описанные события являются реальными. Любое совпадение имен и обстоятельств не случайно.
Слушайте сюда. Господь Бог — женщина. Ну и что, что с бородой? Бородатых женщин никогда не видели? Я вам больше скажу. Он — баба. (Сейчас, конечно, геи, которые предпочитают, чтоб к сынам человеческим входил с любовью Господь-мужик, в омерзении оттопырят губу и всплеснут руками, будто на собачьей какашке поскользнулись. Понимаю, дорогие товарищи, что весть не благая, но ничем не могу помочь!) Кстати, борода могла быть и приклеена. Вам это в голову никогда не приходило? Или позже пририсована. Кем? А кто в вашем учебнике по истории КПСС Цурюпе рога пририсовал? «Не я-я!» А кто? Пушкин? Возвращаемся к бороде. Кем? Да хоть бы Лукой. Или Матфеем. А может вместе сговорились против бабья дружить. Мужская солидарность. Удалось же цензорам имя Господа вычеркнуть. Как его зовут? Не знаете? То-то. Ладно, ладно, не бейте — пошутила я. Господь, конечно, мужчина. Но у него есть жена, стало быть, Госпожа. Они на пару мир создавали. Пока Он тьму держал, Она свет отделяла. Пока Он дрых, Она твердью овладевала. Пока Он размышлял, является ли Его тяжкая судьба результатом манипуляций наперсточников высшего порядка или промыслом СуперБожьим, Она в поте лица своего(твердый дезодорант был сотворен лишь на день восьмой) создала динозавров, кистеперую рыбу и саблезубого тигра. И самолично — все сама, все сама! — пинком под чешуйчатый зад всех этих тварей божьих выпустила в Рай. Рай — как всем дотоле было известно, являлся самым отвратным местом на Земле. Хуже атолла Бикини у Атиллы в заднице. Поганее временной регистрации на тещиной жилплощади. Сплошное болото. Но постепенно, отчасти благодаря умелой маркетинговой политике и активной раскрутке силами темных сил, слово «Рай» из ругательного превратилось в вожделенное. Так часто бывает. К примеру, не далее как восемьдесят лет назад «вертеп», бывший уютной пещерой, в которой родился внебрачный сын Божий Христос, превратился в СССР в «бордель»(«Что вы тут вертеп устроили?»). А «катавасия» — хоровое, со светлыми слезами на глазах, пение прихожан, трансформировалось в «какафонию»(«И такая тут на кухне поднялась катавасия!»). И темные силы оппозиции — ничего святого! — этим циничным обманом добились таки своего. Народ кое-как коротал земную жизнь с Зиной или Светой: в безделии, смраде, с удобствами в конце коридора, рассчитывая оторваться в Раю к концу зимы на том свете. Попадал, сунув на лапу кому следует, и — блямс! — кроваво-кошмарная драма на Дерибасовской: разочарование первой брачной ночи, депрессия, как следствие — рост продаж паленой водки(сотворена на день 666-ой гадом-зеленым змием(имя его вы узнаете чуть позже), торговая марка охраняется) из-под черной полы. У темных дьявольских сил — сверхприбыли. А Боженька ходит в белых одеждах и вроде как ни сном(или сыном?) на духом о том, что под носом творится. Те праведники, кто попали в кошмар Рая, и по сей день продолжают изо всех сил поддерживать его брэнд, рассылая факсы о райском блаженстве и варганя шоколад «Баунти» — ведь так хочется другим людям гадость сделать!
Но все это случилось после. А пока и был день. И уснули динозавры. И была ночь. И Госпожа, не досчитавшись съеденных саблезубыми тиграми, саблерогих баранов, предназначавшихся на праздничное барбекю, задумала эволюцию. Исполнить это сложное дело взялся… Черт, кто же еще? В обмен на любовь Госпожи. Юлька, фу, черт, Госпожа, довольно долго — никак не меньше трех часов, терзалась сомнениями: все-таки первый раз изменить мужу нелегко. Но потом выстроила психологическую защиту по Фрейду.(Зигмунд в те досточтимые времена пахал змеем-искусителем и заодно собирал материал для будущей культовой книги). Свое глубокое нравственное падение на дьявольскую твердь Юлия преподнесла жертвой во имя светлого будущего. Короче, черт этот(в следующей жизни его звали Дарвином) сделал все по уму: динозавры в процессе естественного отбора превратились в зайчиков, спалеозавры — в спелеологов, плохие дети в полных светлого лиризма писателей и тонкого психологизма режиссеров, три самых плохих мальчика — в Набокова, Алена Вуда и Квентина Тарантину. Хорошие дети стали никем. Зачеркнуто! Я хотела сказать — честными рядовыми тружениками стали.
