Найти учительницу младших классов оказалось проще простого. Дежурившие на входе девчонки доложили нам, что Лидия Сергеевна из школы еще не уходила. Не дожидаясь нашей просьбы, девочки сами предложили проводить нас к учительнице. Мы застали Лидию Сергеевну в классе. Она сидела за учительским столом, склонившись над тетрадями. Уроки уже закончились, весь класс она отпустила домой, лишь двое мальчишек с хитрыми рожицами маялись на задней парте, что-то черкая ручками в своих тетрадках.
«Определенно двоечники», – подумала я.
Лидия Сергеевна оторвалась от проверки тетрадей и подняла на нас глаза.
– Вы ко мне?
– К вам.
– Простите, я своих родителей знаю. Вы…
– Нет, мы не родители. Мы сейчас вам все объясним, – сказала Алина и выразительно посмотрела на девочек, продолжавших стоять рядом с нами, разинув рты. Этот взгляд означал одно: «Проводили нас – спасибо и до свидания – малы еще взрослые разговоры слушать».
– Оля, Маша, спасибо вам, идите, – сказала Лидия Сергеевна. – Коля, Миша, можете погулять на улице полчаса, а потом сюда, будете продолжать переписывать контрольную работу.
Мальчишки в мгновение ока испарились. В классе мы остались втроем.
– Простите, не знаю, кто вы, но проходите сюда. – Лидия Сергеевна жестом показала на парту перед собой.
Хорошо, что она была с откидной крышкой, иначе бы нам не светило беседовать с Лидией Сергеевной сидя. Пока мы протискивали свои нижние конечности, учительница смотрела на нас извиняющимися глазами: «Что поделаешь, школа поселковая. Спонсоров богатых нет. Мебель старая, и другой в скором времени не предвидится».
Перед нами сидела еще молодая женщина, чуть старше нас с Алиной. Лидия Сергеевна, отдавая дань профессии, предпочитала консервативный стиль одежды. На ней был отлично скроенный костюм из хорошей шерстяной ткани и белая блузка с отложным воротничком.
– Я вас слушаю, – поторопила она нас.
– Лидия Сергеевна, вы помните, у вас лет десять назад учились сестры Красины, Лариса и Нина?
– Вас интересуют Лариса и Нина? Я, конечно же, их помню, но, пожалуйста, представьтесь. Я не могу говорить о своих бывших ученицах, не зная, как могут быть использованы в дальнейшем мои слова.
«Что ж, правильная постановка вопроса, – мысленно согласилась я с Лидией Сергеевной. – Нечего трепать языком с незнакомыми людьми».
– Вы правы. Меня зовут Марина Клюквина, а это моя подруга Алина Блинова. Так случилось, что на наших глазах произошла страшная трагедия, – начала я.
– Убили Ларису Красину, – выложила Алина.
У Лидии Сергеевны округлились от ужаса глаза. Она вдохнула в себя глоток воздуха и так замерла на минуту, как будто от неожиданности у нее перехватило дыхание.
– А потом убили ее отца Анатолия Красина, – Алина решила в одночасье добить бедную учительницу. – Но и это не все. Пропала Нина. Мы уверены, ей грозит смертельная опасность, и хотим ее предупредить. Поэтому, Лидия Сергеевна, если вы знаете, где может быть Нина, скажите нам. Она, часом, к вам не приезжала?
– Нет, – охрипшим голосом ответила Лидия Сергеевна. Она все еще не могла прийти в себя от ужасной новости. – Как же все это произошло? Почему? Вы знаете?
– У нас есть только предположения, – сказала Алина.
Что или кого она имела в виду, в тот момент я затруднялась ответить, но на всякий случай погладила сумку, в которой лежал африканский божок. После всех трагических событий я стала такая суеверная и готова была задобрить с десяток божков, лишь бы с Ниной все было в порядке.
– Какое горе! Ларочка, бедная Ларочка, – запричитала Лидия Сергеевна.
– Значит, к вам Нина не приезжала? – продолжала допытываться Алина.
– Нет, – учительница отчаянно замотала головой.
– А вы вообще поддерживали с ней связь?
– Да, в первое время, как Красины переехали в город, девочки писали мне. А потом просто стали слать открытки к праздникам. А пять лет назад они мне написали, что поступили в институты. Ну вот, собственно, и все: на этом связь прервалась. Да это и понятно – время идет.
– Может, у сестер в Михайловском остались подружки, не знаете?
– Ой, две сестры – они сами себе подружки. Хотя нет, была у них подруга. Но знаете, хорошо, что их пути разошлись.
– Непонятно.
– А что тут непонятного? Жила-была девочка, Олей звали. Фамилия Синицына. Девочка как девочка. В начальных классах – косички и бантики. А в девятом классе ее как сглазили. – Лидия Сергеевна замолчала, будто раздумывала говорить нам о чужой беде или нет?
– И что с ней случилось?
– Воровать начала, – с горечью призналась Лидия Сергеевна. – Конечно, тут и наше упущение.
– Но ведь тогда вы уже не были ее учительницей?
– Нет, не была. Но ведь я ее учила читать и писать, значит, и на мне лежит ответственность за ее дальнейшую судьбу.
– Я думаю, вы себя зря вините, – сказала я.
