Книга известного французского православного богослова и патролога профессора Жана-Клода Ларше посвящена касающейся каждого человека и потому животрепещущей проблеме страдания в человеческой жизни. Автор исследует наиболее известные места из Библии и восточнохристианской православной святоотеческой письменности по данной теме и опровергает расхожее представление о христианстве как «религии страдания». Книга написана живым современным языком и окажется, безусловно, полезной для широкого круга отечественных православных читателей, приглашая их к размышлению и даже к дискуссии на данную тему.Основываясь на Священном Писании и учении Святых Отцов, эта книга показывает, что страдание не является ни тайной, от понимания которой следует отказаться, ни наказанием или испытанием, посылаемым Самим Богом, но следствием прародительского греха, влияющим на каждого человека в течение его жизни.Ни по своему происхождению, ни само по себе страдание не имеет положительного содержания. Оно представляет собой духовное испытание, когда человек может сделать выбор в пользу Бога или же отвернуться от Бога.Христос Своим страданием освободил в Себе Самом человечество от власти страдания. Тот же, кто соединяется со Христом, получает от Него эту благодать. Так он может духовно преобразовывать страдание, обретая в нем возможность для духовного роста.Отклики в зарубежной печати на первое издание книги«В этой краткой и насыщенной книге Ж.-К. Ларше размышляет над тем, как нам следует подходить к страданию в вере. И, основываясь на святоотеческих трудах, он убедительно показывает нам, что Христос страдал не для того, чтобы люди страдали бы дальше, но именно затем, чтобы помочь им духовно преобразовать страдание, изменить его значение к их пользе и в конце концов освободить их от него».«Жизнь и Литургия»«В новой книге Ж.-К. Ларше вы найдете те же достоинства, что и в предыдущих. Проблема страдания здесь рассматривается в свете учения святых отцов. Их богословие и антропология позволяют нам освободиться от положительной оценки боли, долгое время господствовавшей в западном христианстве, и постичь смысл той доли страдания, которую заключает в себе любая человеческая жизнь».«Письмо к друзьям в монастыри»«Вы с немалой пользой для себя прочтете эту прекрасно написанную, с ясной, поучительной и внутренне последовательной системой доказательств книгу, вдохновленную духовностью греческих отцов, блестящим знатоком которой является Ж.-К. Ларше».«Журнал истории и религиозной философии»«Ясная, строгая и сжатая книга, позволяющая по-новому взглянуть на неизменно трудную проблему».«Новый богословский журнал»
Христианство, и в особенности на Западе, представлялось и представляется вплоть до сегодняшнего дня религией, оправдывающей страдание и превозносящей его ценность.
Такое оправдание поддерживается по большей части отношением к прародительскому греху, представленным в рамках августиновского взгляда[1], который очень почитается на Западе. [С точки зрения блж. Августина,] этот грех якобы был включен в человеческую природу, все его унаследовали при рождении, все были в нем виновны и все должны заплатить за него главную плату в виде страдания и смерти[2]. Помимо этого страдание часто понималось как наказание, которое люди должны понести за свои личные грехи[3].
6
Что касается повышенной оценки страдания в христианском богословии в целом, то она связана с тем фактом, что Сам Сын Божий, воплотившись, перенес страдания и крестную смерть, чтобы спасти всех людей. Но еще более эта значимость страдания была усилена тенденцией богословия, а также стремлением христианских конфессий Запада (католицизма и протестантизма) поставить Страсти и Смерть Христа в центр сотериологии.
В отличие от восточного христианства, которое придает большее значение Воскресению, сделав праздник Пасхи самым большим праздником, давая почувствовать в литургических службах Страстной Пятницы будущую победу Христа над смертью, западное христианство возвышает страдание и Распятие Христа, смешивая их в одно общее событие и делая из него главный факт Его спасительного Домостроительства. Сверх того, оно понимало это как «искупление», воспринимаемое само по себе как выкуп, который принес Христос через Свои страдания и Свою смерть, заменяя Собою людей, отдавая за них долг, который они имеют по отношению к Богу, или искупая таким образом оскорбление, нанесенное Богу грехом людей[4]. Поэтому Великой Пятнице придавалось значение, которое в сознании людей часто затмевало саму Пасху, в то время как рассматриваемые сквозь призму благоговения перед «крестным путем»[5] страдания Христа анализировались, разбирались и прославлялись в представлении, где воображение часто переходило границы, дозволенные нам Священным Писанием и
7
Священным Преданием. Тогда как восточное христианство в своей иконографии Страстей[6], Распятия и Положения во Гроб представляло Сына Божия бесстрастным и спокойным, уже победившим страдание и смерть, западное христианство, начиная с готического искусства, способствовало развитию религиозной иконографии, представлявшей Христа в те же моменты Его спасительного Домостроительства драматическим образом, стараясь с возможно большей реалистичностью показать Его страдания.
Параллельно развивалось на Западе благочестие, сосредоточенное на культе страданий Христовых и на подражании христианина страдающему Христу[7]. Страдание не только принимали, но и искали в нем наилучший (преимущественный) путь спасения вкупе с идеей о том, что оно якобы позволяет получить либо «искупление грехов», либо «заслуги», способствующие спасению, или с идеей о том, что оно дает в высшей степени единение со Христом. После того как его стали рассматривать как наказание за грех, страдание нашло здесь обратное и дополнительное оправдание как средство избежания греха. Эта концепция и эта форма благочестия дали место болезненному культу страдания, достигшему апогея в течении долористов[8],
8
а также в феномене стигматов[9], хотя и маргинальном, но примечательном.
Такое представление о страдании, хотя оно в значительной мере было исправлено и очищено от излишеств в лоне Католической церкви, продолжает в различной степени налагать отпечаток не только на сознание людей, но также и на коллективное бессознательное западных обществ. Оно имело и до сих пор имеет важные последствия, многие из которых обернулись против самого христианства. Как подчеркивает автор одного философского эссе, посвященного страданию, «тот факт, что христианство на Западе некогда прославляло страдание, и тот факт, что оно прославляет его иногда и сейчас, является духовной катастрофой, следствием которой было и остается приведение к отчаянию и возмущению умов»[10].
Так, «философии подозрения», которые основаны на философской критике христианства, отчасти развивались как раз против такого представления: критика Ницше направлена на его этические импликации (поскольку они ведут к культу слабости); Маркс критиковал импликации экономические (поскольку они ведут к смирению перед нищетой), а Фрейд — психологические (поскольку они способствуют фрустрации и даже некоторым извращениям, таким как мазохизм).
9
Современный культ наслаждения во всех своих формах[11], без всякого сомнения, развивался как реакция против цивилизации, над которой доминировала христианская мораль, на протяжении веков не только осуждавшая удовольствие, но, более того, высоко ценившая страдание.
