Граф выхватил меч, и вместе с Касаланом, вооруженным бубном, они дружно шагнули вперед, заслонив собой Бьорна. Маленький Дик, пораженный последствиями своего броска, застыл на месте с открытым ртом. Самым резвым оказался Крыс. Не переставая чихать, он в два прыжка настиг и оседлал красноглазого, затем ловко накинув удавку тому на шею. Волосатые ручки красноглазого подогнулись, и он упал на живот, безуспешно стараясь просунуть пальцы между удавкой и своим горлом.
– Как посмел ты, пожиратель сена, появиться на дороге великих воинов? – полюбопытствовал Касалан, подходя к ним и ставя ногу на плечо малыша.
– Хкххрр, – объяснил красноглазый.
– Дорогой Крыс, пожалуйста, не додушивайте пока до конца, – попросил граф, – сначала хотелось бы задать ему пару вопросов.
Крыс слегка ослабил удавку и, склонившись к самому уху красноглазого, негромко предупредил:
– Попробуй только пошевельнуться, и тебе конец.
– Кхххрр, – согласился красноглазый.
С дерева ловко спрыгнул Ухо Дятла, видимо сообразивший, что красноглазых не так много, как показалось ему вначале.
– Слезь с него, могучий Крыс, да, ты мешаешь отрубить голову этой вонючей собаке! – воинственно крикнул он, размахивая маленьким топориком, которым мы рубили ветки.
– Слезть-то я слезу, – сказал Крыс, тем не менее не слезая с пленника. – Но отчего сразу голову? Гораздо веселее было бы начать с какой-нибудь другой части…
– Прекратить! – Бьорн сорвался с места и врезался в Ухо Дятла всей тушей.
Контупер отлетел в сторону и плюхнулся в лужу с остатками почти растаявших градин.
– Один такой отрубил! А ну, быстро схватил котел – и за водой!
– Почему опять я, – заныл контупер, – я уже ходил, да! Чуть что, так Ухо Дятла да Ухо Дятла…
– П-шел, я сказал! – прикрикнул на него разбушевавшийся Бьорн и склонился над красноглазым. – А ты – выпей!
Бьорн поднес к губам дикаря флягу.
Красноглазый в ужасе замотал головой, но Бьорна было не удержать.
– Пей, – рявкнул Бьорн, – иначе я сам отрублю твою тупую башку!
Красноглазый обреченно припал к горлышку, наверное решив, что его хотят отравить.
– Пей, пей, – не унимался Бьорн, – еще пей, если жить хочешь. И если скажешь, что тебе не понравилось, я твоей участи не завидую!
– Ну хватит, ребята, – вмешался я, испытывая к красноглазому малышу искреннюю признательность. Нетрудно предположить, на чьей шее оказалась бы удавка, не свались он так вовремя… – Давайте с ним поговорим, наконец.
– Допросим, – поправил меня граф, – допросим, любезный Энди.
Маленький Дик опустился рядом с красноглазым и, схватив того за волосы, рывком приблизил его лицо к своему.
– Отвечать быстро и не задумываясь, – жестко сказал он, в упор рассматривая лицо красноглазого. – Что делал на дереве?
– Следил за вами, – сказал пленник, облизываясь и косясь на флягу.
Он совсем не был похож на контуперов. Крохотный, заросший не только на голове, но и по всему видимому телу рыжим курчавым волосом, очень смуглый. Под задранным зеленым халатиком красноглазый был одет в вязаные серые панталоны и безрукавку.
– Где остальные? – не отставал от него Дик. – Отвечать быстро!
– Не знаю… далеко… не скажу.
– Скажешь, – сказал Касалан, потрясая бубном. – Меня зовут Касалан, и мне ты все скажешь!
– Хорошо, – сказал красноглазый послушно, – тебе я все скажу, Касалан.
– Чего ждал? – Дик встряхнул красноглазого. – Думал напасть ночью?
– Ты не Касалан, – сказал красноглазый. – Пошел ты со своими вопросами…
– То есть как пошел? – обиделся Дик. – Куда пошел?
– Красноглазые не нападают, – веско сообщил Касалан, не дожидаясь ответа малыша, – красноглазые – добыча. Вот этот – славная добыча! Крупный. Тридцать килограмм неплохого мяса…
– Тьфу ты! – сказал Дик, отпустил волосы красноглазого и выпрямился, брезгливо вытирая руку о портки.
– Ты неплохого мяса не видел, – сказал Крыс.
– Тридцать кило – крупный? – удивился я. – Недомерок какой-то!
– Я красноглазых не ем, – скривился Бьорн.
Недомерок заплакал. А может быть, сделал вид, что заплакал.
– Не зря говорили старейшины, – посетовал он, – что высшие силы покарают меня…
– Покараем, – проворчал Бьорн, – вот еще… Заняться нам больше нечем! А за что, кстати?
– Во всем виноват пьяница Синебрюхий Окунь, – горестно забормотал красноглазый сбивчивой скороговоркой. – Я отказывался, а он все – «прыгнем! давай прыгнем»… а я упал и раздавил муравейник на северном склоне забытого оврага…
– Считаешь муравьев священными животными? – удивился граф.
– Все живые существа священны, – истово сказал красноглазый.
– Мужики, – обрадовался я, – мы поймали святого! Давайте скорее его… впрочем, ладно. Я сегодня добрый.
– Я-то думал, – разочарованно хлюпнул Крыс, снимая удавку с шеи красноглазого малыша.
