— Ремонт дворца, организацию охраны, классификацию душ… — спешно начал перечислять я, загибая пальцы.
Харон молчал, даже души, которые он перевозил прекратили едва слышный шелест.
— Я, конечно, рад, что спустя пятьсот лет ты решил взяться за голову. Но скажу так, твоей руки не хватает везде, куда бы ты ни сунулся. Слишком долго предавался отчаянию и жалел себя! Лишь чудом Царство мертвых ещё не кануло в Тартар!
— Раз не кануло, то у меня есть время это предотвратить. Знаешь, чего я думаю, Харон?
— Боюсь предположить.
— Довези-ка меня до конечного пункта, хочу глянуть на своих подчиненных.
— Ты хотел сказать на души?
— Я так и сказал.
— Только не говори, что решил привлечь их к своим делам? — настороженно спросил лодочник.
— А почему нет? Я же Бог мёртвых, стало быть, мёртвые должны мне подчиняться.
Харон откинул капюшон и приблизился к моему лицу, внимательно вглядываясь в глаза. Его лицо почти высохло как у египетской мумии, лишь в тёмных глазницах горел мертвенно-синий огонь.
— Ты не Аид. — заявил он.
— Я Аид. — парировал я.
— Погоди-ка… Я знаю, в чем дело! Неужто у мойр получилось⁈
— Не понимаю, о чем ты.
— Я перевозил все души, которые не подошли Богу смерти, а сегодня он ведет себя как полная противоположность самому себе. Ритуал удался! Ты та самая душа, что смогла выдержать силу Бога! Вот это новости!
Я лишь пожал плечами и ответил:
— Дак поможешь мне?
— В чём? Разрушить Подземный мир окончательно?
— Это не входит в мои планы.
— Ты пугаешь меня ещё больше, чем Аид. От него я хотя бы знал, чего ожидать.
— Тем не менее я буду рад, если будешь делиться своим мнением по некоторым вопросам. Мне нужен мудрый советник, а кто как не ты знает о мёртвых всё.
— Я просто перевозчик.
— Ты думаешь, что просто перевозчик. А я вижу в тебе огромный потенциал.
Харон задумался, мне даже показалось, что я вижу в его пустых глазах какой-то слабый интерес. В конце концов он сдался.
— Хорошо, я помогу. Хуже ты все равно уже не сделаешь. Как мне тебя называть?
— Аид. Другого имени у меня нет.
— Ясно, ты не можешь говорить о том, что не являешься Богом по определению. Я тоже не стану распространять, да и мне всё равно некому.
— Спасибо, ты очень поможешь.
Лодка остановилась у небольшого причала, покосившегося и прогнившего от времени настолько, что сваи еле-еле держали его у самой кромки чёрной воды. Меня это совершенно не устроило, так что сразу воспользовался божественной магией, восстанавливая старые доски и укрепляя конструкцию мощными сваями.
— Пока будет так, потом придумаю что-то получше. В начале пути такая же ситуация?
Харон удовлетворенно кивнул, не ответив на мой риторический вопрос. Теперь он уверенно ступал на новые доски, пропуская вперёд души.
— Проходим, не задерживаемся! Мне ещё за остальными плыть!
Те потекли на берег, а после в единственный вход в огромную пещеру, на первый взгляд кажущуюся бесконечной. В памяти Аида, это было место складирования душ до их распределения, правда, оно не проводилось уже очень-очень давно.
— Им там хватает места? — озабоченно поинтересовался я у Харона.
— Моё дело довозить их сюда, а дальше уже твое, Аид. — он вновь забрался в лодку.
— Постой, у меня один вопрос.
— Только один. Ты нарушаешь график.
— Я могу влиять на души как только пожелаю? В смысле могу уничтожить или дать переродиться?
— Можешь, ты ведь один из верховных Богов. Но мой совет: не увлекайся.
Он оттолкнулся от берега и направил ладью в обратный путь.
Я кивнул, провожая его взглядом, и задумался. Просто так освобождать души в моих планах не значилось, уничтожать тоже, а вот использовать для восстановления Царства мертвых и разных дальнейших делишек — очень даже. Я спросил самого себя: «за что может согласиться работать человек долгое-долгое время?» И ответ был до смешного прост: «за свободу».
На ум приходило заключать с интересными душами договор, по которому я был обязан дать им вернуться в мир через, скажем, пару сотен лет. Не знаю, сколько мне ещё тут торчать, но уверен, что настоящий Аид не узнает свое Царство, когда вернется. Правда, я уже этого не узнаю, поскольку буду торчать в этой самой пещере.
Меня и раньше не пугали тёмные места, а сейчас тем более. Благодаря силе Бога смерти я уверен, видел бы всё даже с закрытыми глазами, и, честно говоря, не удивился открывшейся перед взором картине. Душам внутри пещеры не было конца края. Почти прозрачные сгустки, в коих угадывались лишь примерные человеческие очертания, но из-за большого скопления все они перемешались между собой и отличить мужчину от женщины можно было лишь с помощью магии. Души висели в воздухе, едва касаясь босыми пятками земли. У самого входа я заприметил двух мальчиков лет пяти и дряхлого старика, не было совершенно никакого разделения, что я считал неприемлемым. В пещере царило безмолвие, будто входя сюда, души полностью лишались всего, представляя собой теперь лишь полупрозрачную материю. Значит вот какой конец уготован мне после того, как вернется Бог смерти…
