Бог со звезды по-прежнему, не отрываясь, смотрел на контейнер. Внутри, под пластиком и переплетением трубок жизнеобеспечения, находился живой человек. Это знание наполняло его измученную душу теплом. Робким и всесильным теплом любви.
Судьба может не быть справедливой, но она всегда готова предоставить вам еще один шанс. Келан сильная, она поймет.
Догадается.
И будет ждать.
Я открыл глаза. Почему я лежу на полу? Почему стены исцарапаны, а на моих ногтях запеклась кровь? Почему так больно двигаться?
Хотелось пить, да и чувствовал себя прескверно. Когда я с усилием сел и осмотрелся, то пришел в ужас. Комната выглядела так, словно в ней бесновалась толпа безумцев, но дверь была закрыта. Чья-то злая шутка? Мерзкий опыт Кристиана? Или… от догадки по спине струйкой пополз липкий пот, противно задрожали пальцы. Кто и зачем сделал это со мной?
Тут я заметил кольцо на пальце. Ободок из блестящего металла, с массивным набалдашником из синего, прозрачного камня. Такой перстень был на руке бога со звезды. Но как?
В голове шумело. Может, память покинула меня вследствие сильного потрясения?
Бог приходил, увидел мужчину вместо женщины и не смог справится с отвращением? А я потом бился в истерике, пока замертво не рухнул на пол? Но тогда зачем он оставил кольцо? Растерянность сменялась горькой обидой и трезвым пониманием. Если бог вернулся на свою звезду? Ведь он искал Криса и… скорее всего, нашел. Больше не было причин оставаться. Когда он увидел меня таким, его уверенность лишь окрепла. Я ведь даже не успел сказать… и хорошо, что не успел…
Мыслей было много, но усилием воли я оборвал цепочку рассуждений.
Кольцо — подарок на прощанье.
Всё.
Пустота.
Я встал на четвереньки, намереваясь подняться, и внезапно увидел закатившийся под кровать шарик. Потянулся, застонав от боли, пронзившей тело — какой-то адской смеси ее оттенков, боли в перетружденных мышцах, синяков и царапин. Гладкий и прохладный металл словно бы лип к руке.
Я снова сел на пол, прислонился спиной к краю кровати и катал шарик в ладонях, пытаясь отвлечься. Кто-нибудь придет и объяснит. Обязательно.
В мире нет готовых решений. Нет ответов на все вопросы. Надежда это или ее отсутствие? Если иномирцы вернулись домой, как поступят со мной островитяне?
Вдруг что-то изменилось…
Я услышал внутри, в голове, голос.
Он настойчиво звал, повторяя:
«Келан, это я, бог со звезды. Все будет хорошо, если ты отзовешься. Не бойся. Я говорю с тобой через кольцо. Ты поймешь это рано или поздно. Догадаешься. Келан, если ты слышишь, ответь мне».
Голос пропал, потом вернулся вновь. Схожу ли я с ума? Должен ли поверить в реальность миража? Пересохшие губы потрескались, но я тихо пошевелил ими, шепча: «Бог со звезды?»
И в голове взорвалось радостное эхо:
«Это я, любимая, я! Ты в безопасности. Я буду говорить через кольцо. Слышишь меня?»
Я прошептал: «Да». Не веря ни единому его слову.
«Келан, я знаю о ребенке», — отчего-то радостно продолжил голос в голове. Я сжал ее руками и попытался не зарыдать. Неужели эпилогом моей короткой жизни станет сумасшествие?
«Он умер», — почти беззвучно произнес я и закусил губу, чтобы не заплакать.
«Нет. Волшебники его спасли. Кристиан тебе солгал. Ребенок родится, но сейчас он в волшебной люльке, созданной ими. Слышишь меня? Тебе нужно ждать на островах. Я вернусь за тобой».
Я смотрел перед собой широко открытыми глазами, и смысл его слов медленно доходил до сознания. Словно клочковатый туман, окутывающий меня склизким, мокрым одеялом, начал сползать вниз.
— Я сейчас мужчина, бог со звезды! — громко выкрикнул я в пустоту.
«Ты — Келан, — уверенно и тихо отозвался голос в голове. — И я вернусь. Слышишь?»
Серебристый шар с тихим щелчком разваливается на две половинки. Запускается программа воспроизведения. Голографическая картинка четкая, голос ровный, дикция безупречная.
«Здесь мы воспроизводим отредактированные и восстановленные записи дневников колонистов. Поколения с первого по седьмое. В дальнейшем предоставленные тексты будут переизданы отдельным томом. Информация будет закодирована и засекречена. Новое название — „Книга запретов“.
Первая выдержка. Восстановленный отрывок из дневника младшего научного сотрудника, Милены Георгиевны Снедко:
