Через пару ячеек от их цилиндра выехали еще два точно таких же. Эмилия активировала их, а затем нахально улыбнулась Богдану. Доктор привлек его внимание легким постукиванием по прозрачной поверхности.
«Дятел», — раздраженно подумал Богдан.
— Смотрите. Наше существо можно назвать мифическим словом — андрогин. У него три пола. Вот тело в промежуточной фазе. А в тех двух цилиндрах крайние точки цикла: мужчина и женщина. Мы предположили, что часть позднейших рас Януса, таких как катаринцы, тау или мешлинги — это совершенно новые виды. Они возникли после того, как появились шантийцы с их способностью скрещиваться с физлингами, представителями одной из основных рас. Родство с ящерами доказать пока не удалось. Не хватает материала.
— Я запутался, — мрачно констатировал Богдан, переходя за Феофаном Аркадьевичем к другим цилиндрам.
Доктор оказался прав, таких негативных эмоций он больше не почувствовал. Шантийцы крайних состояний показались ему даже симпатичными. Ну, по крайней мере, женщина. Маленькая грудь, узкие кисти и ступни, длинная, изящная шея. Она скорее походила на неуклюжего подростка, а не на хорошенькую девушку. Такую как Эмилия, например. Но, он готов был признать некое очарование такой хрупкости, особенно после испытанного потрясения от вида «оно».
— Они всю жизнь так меняются? — спросил Богдан. Эмилия стояла рядом, прислонившись к нему боком. Как бы случайно.
— С момента полового созревания, — сказала она. — На Янусе сначала было два доминирующих вида, совершенной прихотью творения эволюционирующих параллельно. Ну, как если бы, положим, на земле в свое время не вымерли неандертальцы, а развивались бы дальше. Не помните таких? Неважно, зачем вам помнить. Одни — ящеры, вторые — физлинги. Ящеры чем-то напоминают наших динозавров. Ну, хоть мультики-то смотрели в детстве?
Богдан не удержался и нервно дернул плечом.
— Эмилия… как вас по батюшке?
— Эмилия Кировна.
— Так вот, Эмилия Кировна, меня посчитали достаточно компетентным сотрудником, чтобы отправить расследовать такое нетипичное дело. Давайте не будем смешивать личное и профессиональное. Лично я ничего плохого не делал и смещать Шаурова без веских на то оснований не собираюсь. Для меня законность не пустой звук. Однако создаваемые для следствия затруднения или препоны чреваты проблемами, понимаете? Я хотел бы сотрудничать. Я хотел бы, чтобы станция понесла минимальный ущерб. Пойдите мне навстречу и прекратите попытки ставить опыты на моей психике.
— Как скажете, Богдан. — Она заливисто рассмеялась, но не отодвинулась. Спросила: — Здесь вас еще что-то интересует?
— Да. — Богдан попытался поймать взгляд ее лукавых глаз.
— И что же?
Феофан Аркадьевич запускал программы, убирающие цилиндры обратно в блок. Делал он это деловито, но как-то уж нарочито серьезно…
Богдан подумал, что у него начинается паранойя. Нельзя же всех вокруг подозревать в предвзятости?
Он облизнул губы и решил взять быка за рога:
— И чем такие существа могли показаться привлекательными для пиратов?
— Я психовал, — признался Богдан.
Митька взъерошил ладонью пшеничные волосы и грустно улыбнулся.
— По крайней мере, теперь ты точно знаешь, что доктор Мякишев и дамочка на стороне Альберта. Они будут его прикрывать в любом случае. Кстати, девица задела тебя за живое, как погляжу?
— Задела, — с неохотой сознался Богдан. — Но перегорело также быстро. Вроде все при ней, фигурка, глазки, но — язва же. Нахлебался я уже таких горе-феминисточек. Как вспомню Лизу — вздрагиваю. Не хочу второй раз на те же грабли. Девица, конечно, толковая, знает много, но…
— Не про тебя птаха, — закончил Митька. — И то верно. Мы работать приехали, а не романы крутить. Я тоже времени даром не терял. Сходил в оранжерею, как и собирался. Почирикал с Лерочкой. Милая девочка, даже не дурочка. Отбрила меня, правда. Но со всей мягкостью. И кое-что интересное рассказала.
Богдан задумался, но напарник долго не молчал. Спросил:
— Эта Эмилия, что она рассказала по поводу шантийцев?
— Взглянуть бы тебе на них, Мить, — злорадно предложил Богдан. — Сказочные ощущения. Особенно от «оно». А сказала… Ничего такого не сказала. Они думают, что дело в их физических и биологических возможностях. Ценный биоматериал, так сказать. Но зачем такую толпу угонять? Неужели для исследований не хватило бы двух-трех образцов?
— Значит, есть что-то еще. Надо копать глубже. Через пару дней загляни к Яше и Лео, пусть расскажут свои теории. А пока отправлю-ка я тебя к техникам и в центр управления. Нас интересуют те, кто своими глазами видел корабль. Поговори с ними. У меня тоже появились наметки, я хочу пробить кое-какую информацию и зацепить ниточку. Возможно, нашим следующим шагом станет допрос Альберта. Но прежде кому-то из нас придется пообщаться с зообиологами и психологом.
Митька нахмурился, словно хотел сказать что-то еще, но позабыл. Наконец, легонько хлопнул себя по лбу и направил указательный палец в сторону Богдана. Выдал:
