Как только сильная качка стихла, море превратилось в ласкового зверя, и мне сразу же полегчало. Тошнота исчезла, я смогла поднять голову с подушки и ближе к полудню даже выползти на палубу. От голода и слабости, правда, я раскачивалась, как былинка, поэтому боялась поскользнуться на мокрых досках и стояла у переборки. По той же причине мне не хотелось подходить к борту. Свежий солоноватый ветер тугими струями бил в лицо, перебирал разом потяжелевшие влажные пряди волос, щекотал шею и губы ласковыми прикосновениями. Я закрыла глаза и наслаждалась покоем, стараясь ни о чем не думать.
Наверное, Крису не терпелось устроить допрос, поэтому он едва дождался моего возвращения в каюту, чтобы тут же явиться. Я думала о нем, как о жестоком и странном человеке. В его поведении было что-то болезненное, проглядывало какое-то пугающее начало, созданное то ли обстоятельствами жизни, то ли натурой. Поведение его было непредсказуемым. Он постоянно терзался подозрениями, опасался заговоров и ожидал худшего.
Когда Крис пришел в каюту и уселся рядом, я ожидала последующего водопада вопросов, но он лишь молча хмурился и ничего не говорил. Значит, понимал, что не убедит меня добровольно выкладывать интересующие его сведения. Видя выражение его лица, я внутренне сжималась. Боялась, что Крис надумает вытрясти желаемое и применит силу как самый убедительный довод в беседе. Тем более, он уже поднимал на меня руку.
— Расскажи мне о боге со звезды, — наконец произнес он.
Я поджала губы и едва заметно помотала головой. Крис ядовито улыбнулся.
— А чего ты боишься? Раскрыть страшные секреты? Я и так их знаю. Он спустился с неба на звезде. Этот человек жил рядом с тобой последние месяцы. Ты любила его?
— Какая разница? — огрызнулась я.
— Думаю, любила. Я хочу проверить, любил ли он тебя. Каково сердце бога? Нежное и трепетное или холодное, подобное куску камня? Будет ли он искать тебя, шантийка?
— Его заказали, — вонзила я колкую шпильку. — Какая уж тут романтика?
Крис расплылся в сладкой улыбке.
— Знаю. Все знаю. Но на твоем месте я бы беспокоился о своей шкуре. Богу ничего не грозит. Я не заинтересован в его смерти. А вот в жизни очень даже. Поэтому позабочусь о безопасности нашего иномирца. Твоя жизнь, кстати, тоже напрямую зависит от меня, точнее, от его желания сотрудничать.
— Откуда на небе люди? Они возрожденные души? — рискнула поинтересоваться я.
Страх страхом, но отказаться от искушения проникнуть под покров тайны невозможно.
Крис закатился жутковатым смехом. Отсмеявшись, скривился, словно хлебнул морса, и с презрением ответил:
— Нет. Они просто там живут. Очень далеко от Януса. Вообще в другом мире. Похожем на ваш. Можешь думать, что всех нас создал один творец, но расселил под разными небесами.
— Я…
— Предполагала это? Хотя трусила признать, да? Думала, он ведет себя, как обычный человек, куда меньше готовый к жизни среди вас, чем ты сама. И ты пришла к выводу, что все его могущество и власть — миф. Признавайся.
— Он же бог. Почему он должен быть похожим на нас?
Не знаю, чего Крис хотел добиться. Некого откровения, признания? Я его не понимала. Все, что волшебник рассказывал, казалось бредом — жутким, кощунственным, но привлекательным. Даже не сомневаюсь, это запретные, тайные знания, которые он раскрывал мне по недомыслию.
— Так ты думаешь, он неуязвим? Думаешь, что волшебство охраняет его? Или что он легко возродится в другом теле? Келан, не выдавай желаемое за действительное.
Я смотрела на Криса, широко распахнув глаза. Бог со звезды — волшебник, его родина далеко… но о чем тут толкует мой враг? Произносит фразы, смысл которых не укладывается в голове. Какие миры? Первоступенцы всегда стремились сохранять свои секреты. Да, я знала, многое на их представлениях — обыкновенные фокусы. Но ведь есть и настоящие чудеса, существование которых не так просто объяснить. Живые изгороди, деревья, цветы, летающие и говорящие шары, страшное оружие, которое им подарили боги. Сколько необъяснимых явлений: гром и молнии в чистом небе, изменения погоды по указанию волшебника, лечение смертельно больных, когда все усилия лекарей бессильны, а иногда даже и восстановление искалеченных конечностей. А исчезновение Стоуша? А то, что волшебники так легко выследили нас, передавая из храма в храм информацию? Откуда проживший на острове последние полгода Крис знал, кто я такая? И душивший меня амулет… перечислять можно до бесконечности.
Крис внимательно наблюдал за мной, и ехидная улыбка на его лице сменялась глухим раздражением.
— Ненавижу. Тупые, необразованные дикари, — прошипел он и хлопнул ладонью по постели.
Я вздрогнула.
Волшебник на секунду закрыл глаза, а когда открыл, звериный гнев из них исчез.
— Слушай, дурочка. У вашего народа ведь есть легенды? Например, кем вы были созданы?
— Многое о роде шантийцев содержится в «Книге запретов». Я знаю только то, что позволено знать.
— Ну да. А легенды?
— Я сирота. Чужая для всех родов. Я не вхожу ни в одну семью ни как жена, ни как муж. Поэтому никаких тайн или секретов мне не откроют.
