Она, должно быть, поняла, что я изумлен, по моему лицу и улыбнулась. По крайней мере, я надеюсь, она прочитала это только по моему лицу. Я действительно думал проскочить через Подвал, чтобы избавиться от преследования. Она вынудила меня почувствовать неуверенность в этом решении. Кроме того, она сделала это мое решение окончательным.
Я хмыкнул.
— Глупо. Откуда вам знать…
— Я вам говорила.
— Благодарю вас за помощь, — сказал я, поднимаясь на ноги, — я ухожу.
— Я почувствовал, что лекарство начинает действовать и это было самым моим приятным ощущением за долгое время. — Надеюсь, ваша следующая работа будет получше.
Она выдвинула верхний ящик стола, сгребла туда все бумаги и захлопнула его. В этом движении я уловил поразительное хитросплетение личного и служебного. Потом она сняла со спинки стула черный жакет без рукавов, надела его и погасила настольную лампу.
— Я иду с вами, — сказала она.
— Прошу прощения?
— Быть может, я смогу помочь, теперь я чувствую за вас какую-то ответственность.
— Глупости! Никуда вы со мной не пойдете!
— Почему бы и нет?
Я прикусил губу. Вряд ли я мог признать, что это может оказаться опасным, когда я только что настаивал на своем беспечальном положении.
— Ценю вашу заботу, — сказал я, — но со мной уже все в порядке. Действительно. Для вас нет никакой необходимости отвлекаться от собственных дел…
— Никаких проблем, — сказала она, беря меня за руку и разворачивая назад в сторону дорожки.
Только тут я заметил, что она всего лишь на несколько дюймов ниже меня ростом, немного поменьше шести футов и очень сильная, несмотря на определенную гибкость и стройность фигуры.
Подавив в себе несколько преждевременных реакций, я рассмотрел положение. Возможно, что она спасла мою жизнь просто самим своим присутствием в том месте и в тот момент. Если мой преследователь намеревался довести меня до панического состояния, то в этом он добился выдающегося успеха. Если он собирался нанести решающий удар, когда я соскользнул за грань разумного бытия, то тогда, вероятно, именно присутствие Гленды остановило его. И если дело в этом, что вполне может быть, я окажусь в большей безопасности, побудь она со мной некоторое время. Я не хотел подвергать ее риску, и все же я не мог, просто так, экспромтом, найти пока какой-либо простой способ избавиться от ее присутствия. Я оставлю ее при себе, пока осуществляю несколько маневров, необходимых, чтобы сбить с толку погоню, потом оставлю ее при первой возможности и понесусь к Крылу Которого Нет. Да, это представлялось наилучшим вариантом для всех заинтересованных сторон.
Меня тревожило, что мой противник, кажется, знает меня слишком хорошо. Он не просто умудрялся с легкостью выслеживать меня, но, казалось, он точно знает, какое именно давление и когда надо на меня оказать, чтобы сломать так быстро, как ему хотелось. Я начинал задумываться, что могло бы остановить его? Что-то чрезвычайное, скорее всего. Ну, это можно устроить…
Они, кажется, приближаются.
— Чем скорее мы заманим их в пределы досягаемости, тем лучше, — проговорил я внутри самого себя.
Из тебя воплощение получше, чем из Лэнджа.
— Это мне известно.
Но, боюсь, все же недостаточно хорошее.
— Что ты имеешь в виду?
Ты учишься, но не слишком быстро. Думаю, тебя они тоже достанут.
— Может быть. А может быть и нет.
Впрочем, это может не оказаться полной неудачей. Ты можешь почерпнуть кое-что из опыта.
— Например?
Забудь о мертвых и перестань бегать. Достань своего врага, потом приберись в доме.
— Я уже определил свои собственные приоритеты.
Много они тебе пользы приносят.
— Хотя я воспользуюсь твоим советом насчет того, чтобы забыть о мертвых, начиная с тебя…
Подожди! Я нужен тебе, ты, идиот! Если ты хочешь жить…
— Убирайся!
…выдерни седьмую булавку…
Я довел до конца изгнание и вздохнул:
— Вот без такой помощи я могу обойтись.
— Что вы сказали? — спросила Гленда.
— Ничего, — сказал я. — Бормотал про себя.
— На мгновение показалось, что кто-то был рядом с вами.
— Это ваше кельтское воображение пытается доказать свое существование.
— Нет, — сказала она, — это то, за что я ему плачу.
Тогда я взглянул на нее, и она засмеялась. Такое вот своеобразное чувство юмора.
Когда мы подошли к ленточной дорожке, я насторожился, но и на этот раз никого не было видно. Мы взошли на нее и поплыли сквозь мрак, рука об руку. Чувствовалось, что ее присутствие оказывает на меня стабилизирующее воздействие; человеческий якорь, сдерживающий порывы моих невротических бурь.
— Как вы себя сейчас чувствуете?
— Славно.
Через несколько минут мы добрались до перекрестка свернули на другую дорожку, побольше. Этот наш маршрут бы освещен лучше, тут были и другие путешественники. Еще одна пересадка и мы отправимся в сторону переходника.
