— Да, лишает, когда речь идет о Пламени Ада. Он не имеет цены. Его алчут и те, кто привык к дневному свету, и люди тьмы. Как Распорядитель Игр, я не могу терпеть тебя поблизости от него.
— Что за беда с дурными репутациями, — сказал Джек. — Что бы ты ни делал, все равно подозревают тебя.
— Хватит! Ты приехал, чтобы похитить его?
— Только дурак сказал бы «да».
— Значит, добиться от тебя честного ответа невозможно?
— Если «честный ответ» — сказать то, что вы хотите от меня услышать, то вы правы.
— Свяжите ему руки за спиной, — сказал Бенони.
Что и было сделано.
— Сколько у тебя жизней, человек тьмы? — спросил Распорядитель.
Джек не отвечал.
— Ну, ну! Все знают, что людям тьмы дана не одна жизнь. Сколько их у тебя?
— Мне не нравится, как это звучит, — сказал Джек.
— Но ведь ты умрешь не насовсем?
— Путь из Сточных Ям Глива на западном полюсе планеты долог, а не идти нельзя. Иногда на создание нового тела уходят годы.
— Значит, ты бывал там раньше?
— Да, — сказал Джек, проверяя, свои путы. — И я бы не хотел попасть туда снова.
— Значит, ты признаешь, что у тебя есть еще самое меньшее одна жизнь. Это хорошо! Тогда меня не будет мучить совесть, если я прикажу немедленно наказать тебя!
— Погодите! — сказал Джек, откинув голову назад и оскалившись. — Это же смешно! Я еще ничего не сделал. Забудьте про это, ладно? Прибыл я сюда украсть Пламень Ада или нет, сейчас-то я не в состоянии сделать это. Освободите меня, и я добровольно подвергну себя изгнанию на время Игр. Я вообще не появлюсь в сумеречных Землях, а останусь в царстве тьмы.
— Чем же ты можешь поручиться?
— Своим словом.
Бенони снова рассмеялся.
— Слово человека тьмы, который к тому же стал героем легенд о преступниках? — сказал он наконец. — Нет, Джек. Я не вижу иного способа обезопасить каш приз, как только убить тебя. И поскольку в моей власти отдать приказ, я сделаю это. Писец! Запиши: в этот час я судил его и вынес ему приговор.
Горбун с кудрявой бородой расписал перо и начал писать. Его склонности оставили заметные следы на его похожем на пергамент лице.
Джек выпрямился во весь рот и пристально посмотрел на Распорядителя, из-под полуопущенных век.
— Вы, смертные, — начал он, — боитесь меня потому, что не понимаете. Вы привыкли к дневному свету, и жизнь вам дана только одна, а когда она проходит, ждать больше нечего. Мы, люди тьмы, по слухам, не имеем души — так же, как о вас говорят, будто у вас она есть. Но благодаря процессу, который вам недоступен, мы проживаем несколько жизней. Я полагаю, вы завидуете нам — вот почему вы хотите убить меня. Вы знаете, что умирать нам так же тяжело, как и вам!
Распорядитель Игр опустил взгляд.
— Это не…
— Примите мое предложение, — перебил его Джек. — Я покину ваши состязания. Но если вы допустите до исполнения своего приказа, то в итоге проиграете сами!
Горбун перестал записывать и обернулся к Бенони.
— Джек, — сказал Распорядитель, — ведь ты же собирался похитить его, а?
— Конечно.
— Зачем? От него было бы трудно избавиться. Он такой приметный.
— Он предназначался одному моему другу, перед которым я в долгу. Ему понадобилась эта побрякушка. Отпустите меня, а я скажу ему, что потерпел неудачу, — это и впрямь так.
— Я не хочу обрушить на себя твой гнев, когда ты вернешься…
— Чего вы не хотите — ерунда по сравнению с тем, что вам предстоит, если вы сделаете мое путешествие неизбежным…
— …но человек в моем положении не может так легко заставить себя поверить тому, кто известен как Джек-Обманщик.
— Значит, мое слово для вас — ничто?
— Боюсь, что так.
Писцу он сказал:
— Продолжай записывать.
— И мои угрозы тоже?
— Они беспокоят меня. Но на одной чаше весов — твоя месть несколько лет спустя, а на другой — наказание, которое я понесу немедленно, укради ты Пламень Ада. Попробуй понять, в каком я положении, Джек.
— Пытаюсь, — сказал тот, оборачиваясь к Смейджу и Квазеру.
— Ну, ослиные уши, и ты, гермафродит, вас-то я не забуду! Обоих!
Смейдж посмотрел на Квазера, а тот заморгал и улыбнулся.
— Скажи это нашему господину, Повелителю Нетопырей, — сказал он. При звуке имени своего старинного врага лицо Джека изменилось. Поскольку в сумеречных землях, где процветают науки, колдовство слабеет, то прошло целых полминуты, прежде чем в шатер влетел нетопырь и пронесся между ними. Квазер продолжал:
— Мы состязаемся под знаменем Нетопыря!
При появлении этой твари Джек перестал смеяться.
Увидев ее, он склонил голову и его подбородок затвердел.
Только царапанье пера нарушало наступившую тишину.
И Джек сказал: «Да будет так».
Его вывели в центр площадки, где стоял человек по имени Блайт с тяжелым топором в руках. Джек быстро отвел глаза и облизал губы. Блестящий край лезвия неодолимо притягивал его взгляд.
Его еще не успели попросить преклонить перед плахой колени, а воздух наполнился кожистыми «снарядами». Он знал, что это — рой пляшущих летучих мышей. С запада появлялись все новые и новые твари, но они двигались слишком быстро для того, чтобы создать достаточно тени.
Тогда Джек выругался, зная, что его враг прислал своих приспешников поиздеваться над ним в его последний час.
