— Конечно. Ты понесешь это до Кильбара?
— Да. И возьму Кильбар. Я пошлю за своим самым мощным оружием, прежде чем атаковать этот город. Силы, которые я держу в запасе для самого Небесного Города, будут выпущены на моих врагов, когда они явятся защищать обреченный Кильбар.
— Они тоже принесут мощное оружие.
— В таком случае, когда мы встретимся, исход, в сущности, не будет зависеть ни от них, ни от меня.
— Есть способ подтолкнуть весы, Рэнфри.
— Да? Что ты еще придумал?
— Многие полубоги недовольны ситуацией в Городе. Они жаждут продолжать кампанию против Акселерационализма и против последователей Татагатхи. Они были разочарованы, когда этого не последовало за Кинсетом. И Бог Индра вызван с западного континента, где он ведет войну с ведьмами. Индра может оценить чувства полубогов, и его последователи охотно перейдут на другое поле битвы.
Ганеша поправил свой плащ.
— Говори дальше, — сказал Ниррити.
— Когда боги придут в Кильбар, — сказал Ганеша, — может случиться, что они не станут сражаться в защиту его.
— Понятно. А что ты выиграешь от всего этого, Ганеша?
— Удовлетворение.
— И больше ничего?
— Я хотел бы, чтобы ты запомнил день, в который я нанес тебе визит.
— Так и будет. Я не забуду, и ты получишь от меня вознаграждение… Стража!
Полотнище палатки откинулось, и в палатку вошел тот, кто привел Ганешу.
— Проводи этого человека, куда он пожелает, и отпусти невредимым, — приказал Ниррити.
— Ты веришь ему? — спросил Ольвигг, когда Ганеша ушел.
— Да, — сказал Ниррити, — и придется впоследствии отдать ему его серебреники.
Локапаласы совещались в комнате Сэма во Дворце Камы в Кейпуре. Присутствовали также Тэк и Ратри.
— Тарака сказал мне, что Ниррити не хочет договариваться с нами, — сказал Сэм.
— Хорошо, — сказал Яма. — Я все-таки опасался, что он согласится.
— А сегодня утром они напали на Лананду. Тарака уверен, что они возьмут город. Это будет чуть потруднее, чем с Махартхой, но он уверен в их победе. Я тоже.
— И я.
— И я.
— Затем они пойдут сюда, на Кейпур. А потом на Кильбар, Хамсу, Гайятри. Он знает, что где-то на этом пути боги выступят против него.
— Наверняка.
— Так что мы в середине, и перед нами несколько возможностей. С Ниррити мы не можем иметь дела. Как вы думаете, можем мы иметь дело с Небом?
— Нет! — воскликнул Яма, стукнув кулаком по столу. — На чьей стороне ты, Сэм?
— На стороне Акселерационизма. Если бы дело можно было свести к переговорам, а необязательно к кровопролитию, было бы лучше всего.
— Я скорее соглашусь иметь дело с Ниррити, чем с Небом!
— Так давайте проголосуем, как голосовали за установление контакта с Ниррити.
— И ты потребуешь единогласного решения?
— Таковы были мои условия при вступлении в Локапалас. Вы просили меня руководить вами, и я требую власти, чтобы разрубать узлы. Позволь мне объяснить мою аргументацию, прежде чем говорить о голосовании.
— Давай объясняй.
— Насколько я понимаю, Небо за последние годы заняло более либеральную позицию по отношению к Акселерационизму. Официально ничего не изменилось, но против Акселерационизма не делалось ни шагу — предположительно из-за разгрома, который они учинили в Кинсете. Я прав?
— По существу, да, — сказал Кубера.
— Они, похоже, решили, что слишком дорого производить подобные действия всякий раз, когда Наука поднимает свою опасную голову. В той битве с ними сражался народ, люди. Против Неба. А люди, в противовес богам, имеют семьи, связи, которые ослабляют, и к тому же они связаны обязанностью хранить в чистоте кармическую запись, если хотят нового рождения. И все-таки они сражались. Поэтому Небо в последние годы проявляло несколько большую терпимость. Поскольку такая ситуация реально существует, богам нечего терять. В сущности, они могли бы показать свою благосклонность, дать Акселерационизму благословляющий жест милосердия. Я думаю, они захотят сделать уступку, чтобы Ниррити не…
— Я хочу видеть, как падет Небо, — сказал Яма.
— Понятно. Я тоже. Но подумай хорошенько. При том, что ты дал человечеству за последние полстолетия, может ли Небо по-прежнему держать его в кабале? Небо почувствовало это в тот день в Кинсете. Еще одно-два поколения — и их власть над смертными пропадет. В этой битве с Ниррити они очень повредят себе, даже если победят. Дай им еще несколько лет клонящейся к упадку славы. С каждым годом они будут становиться все более бессильными. Они достигли своего пика. Теперь они идут под уклон.
Яма закурил.
— Ты хочешь, чтобы кто-нибудь убил за тебя Браму? — спросил Сэм.
Яма молчал, возбужденно затягиваясь. Затем сказал:
— Может быть. Не знаю. Не хочу думать об этом. Но, наверное, это все-таки так.
— Ты хотел бы получить мою гарантию, что Брама умрет?
— Нет! Если ты попробуешь это сделать, я тебя убью!
— Ты сам не знаешь, хочешь ли ты видеть Браму живым или мертвым. Видимо, твои любовь и ненависть равны. Ты состарился еще до молодости, Яма, и она была единственным существом, которое когда-нибудь занимало твое сердце. Я прав?
- Да.
— Значит, я ее могу отвечать за тебя, за твои личные проблемы, но ты сам должен отделить их от проблемы общей.
