Я принес из своих запасов упаковку луковых крекеров и отдал Светлане. Хрумкая крекерами, Светлана повеселела и продолжила рассказ:
— Всеволод Петрович был очень расстроен. Он сказал, что больше не может мне доверять, и попросил уехать. Когда я сказала, что ехать мне некуда, он расплакался и стал обвинять меня, что я натворила страшных вещей, что я подвела не только себя и его, но и всю общину и больше у него нет выбора. Короче, он меня выгнал. Но дал телефон, видимо, его сына. Сказал, что я могу звонить ему, если станет совсем худо. Телефон навороченный, я в нем разобралась за пару недель. Там есть Интернет, и на него кладут деньги. Есть и приложение с социальной сетью, где была открыта страница Романа Всеволодовича Гнездыха, это, как я поняла по перепискам в телефоне, сын Всеволода. Он страницей не пользовался, а я — пользовалась. Я написала свой номер в контактных данных страницы, и иногда мне звонят какие-то люди, ищут Романа. Но Рома умер, покончил с собой незадолго до того, как Всеволод Петрович разыскал меня. Видимо, меня-то он и разыскал потому, что стало одиноко. А потом мне позвонила супруга Всеволода Петровича и сообщила, что он погиб. Я разместила картинку в память о нем.
— А что хотела его супруга? Звала вас?
— Да.
— Может быть, вернетесь? Все же крыша над головой, работа, еда.
— Я думаю об этом, но пока не решила.
— А где эта община, можете сказать? Просто, по моей информации, Всеволод Петрович жил в Подмосковье, и соседи показали, что он там действительно жил, каждый день возвращался с работы. Они не говорили, что он периодически отсутствовал.
— Да они сами, поди, по выходным на дачу ездят, откуда им знать, где он по выходным? Все же обеспеченные люди ездят по дачам. А место покажу. Если загрузите карту на компьютере, я покажу вам место.
О пропаже Всеволода Гнездых заявили соседи, и благодаря их показаниям удалось его опознать. В этих показаниях ничего подобного не было, они ничего ни про какую общину не знали. Почему-то я был на сто процентов уверен, что общество ацтеков-каннибалов и община, которую описывает Светлана, — одно и то же.
Я загрузил карту на планшете. Светлана долго рассматривала, но все же ткнула пальцем с синей каемочкой грязи под ногтем в точку на северо-востоке, за МКАД. Я поставил отметку.
— Деревня называется Шипаево, она совсем крохотная, домов на двадцать или тридцать, вокруг огромная теплица. Указателей нет, но перед съездом стоит старый проржавевший автобус без колес, я в нем ночевала. От него нужно налево свернуть с шоссе и ехать дальше по плохой дороге пару километров. Деревня в удалении как бы, за деревьями.
— А чем в общине занимался Всеволод Петрович?
— Я не знаю. Я говорю вам — это очень странные люди, они друг с другом не разговаривают, многие из домов не выходят. Даже на празднике были не все. Мне он о своем месте в общине ничего не говорил. Но они для него много значат, когда он меня выгонял, рыдал в голос, я тогда шокирована была. Делов-то в бутылке вина…
— Светлана, словосочетание «ацтеки-каннибалы» вам о чем-нибудь говорит?
— Нет, в первый раз слышу, — ответила она и спросила: — Можно я заберу с собой оставшиеся печеньки?
— Можно, Светлана, можно, — кивнул я задумчиво.
Врач сказал, что Жанну переведут в психиатрическую лечебницу для дальнейшего обследования и лечения. Они бы сделали это прямо сейчас, но ее состояние все еще тяжелое. Меня в палату не пустили. Я передал смену белья, килограмм яблок и поехал в гостиницу.
Я собирался найти человека, который уберется в квартире, починит все сломанное и выбросит мусор. Но в десять вечера сложно собраться с силами и что-то решить. Хочется поесть и лечь спать, но мне требовалось как-то взять себя в руки и что-то предпринять. Квартира стоит разгромленной, я живу в отеле, езжу на арендованной машине, у меня нет смены одежды, и нет других желаний, кроме как спать.
Можно было бы, конечно, позвонить родителям и попросить помощи. Но я не хотел. Я могу справиться сам, мне просто не хочется, и у меня нет сил. Но это не значит, что я должен сваливать свои проблемы на родителей. Кроме того, если обратиться за помощью к маме, то помимо помощи я получу еще кучу обязательств и буду должен до скончания века. Нет, я лучше сам. Вечером я твердо пообещал себе, что завтра обязательно займусь всеми домашними делами, и рухнул в постель.
А с утра все эти мысли выветрились из головы.
Началось все с того, что Викуля составила мое расписание таким образом, что до часу дня у меня были встречи с родственниками погибших, которых она умудрилась вытянуть к нам в офис. Мне даже не пришлось никуда ехать.
Я опрашивал посетителей, не успевая даже обдумывать их показания. Когда все наконец закончилось, я собирался пойти на обед, но был пойман Сергеем Юрьевичем, который потребовал отчет о моих разговорах. Но не успел я добраться до показаний второго свидетеля, как Сергей Юрьевич велел:
— Поехали в Шипаево, по дороге остальное обсудим.
И мы поехали.
— Значит, следователь от нас утаил, что все жертвы — члены этой странной секты, да?
