— Послушайте! — вскипел я. — Я не хочу вас обидеть, но все же всему есть предел. Вы вытащили меня из моей машины, приказав следовать за вами. Я из вежливости не отказался. Теперь вы усадили меня на этот неудобный стул и ведете себя так, как будто я вам что-то должен. С какой стати я должен вам рассказать о моем деле к преподобному Франциску? Если на то пошло, вам не хуже меня известно, что существует тайна исповеди…
— Вы не исповедаться пришли.
— С чего вы вдруг решили, что все про меня знаете?
— Сидите тут, — снова велела она, встала из-за стола и вышла из комнатки. Вернулась она быстро, неся в руках подушечку, которую сунула мне и велела на нее сесть. Подушка была ледяная, но так было значительно лучше.
— Еще раз предлагаю вам чай, поскольку разговор у нас может состояться долгий.
— У меня не так много времени, поэтому предлагаю перейти к сути.
— Хорошо. Тогда я задам вам один-единственный вопрос, из которого нам с вами станет ясно, как дальше выстроится наша беседа. Вы знаете Андрея Куприянова?
— В первый раз слышу это имя.
— В таком случае я вас больше не задерживаю.
— Теперь мой черед задавать вопросы.
— Задавайте.
— С чего вы взяли, что я должен знать Андрея Куприянова?
Монахиня вздохнула. Ее взгляд из остро-недоверчивого сделался беззащитным. Меня это обезоружило. Я склонил голову набок.
— Сестра Татьяна?
— Несколько дней назад в нашей исповедальне было обнаружено тело молодого человека. Он не был прихожанином нашей церкви. Я впервые его видела. У нас очень небольшой приход, и я знаю всех. Я уже двадцать семь лет в этом храме… И такое у нас случается впервые, до этого — ничего подобного. Конечно, все напуганы, никто ничего не понимает.
— Тело? Его убили в исповедальне?
— Да. Зарезали ножом, причем тот, кто это сделал, находился там, где обычно сидит священник, принимающий исповедь. Я была в храме, как всегда. За стеной, на этом самом месте, где сижу сейчас. Но я ничего не слышала. Мне казалось, в храме никого нет, священники все ушли, осталась только я. И я вас уверяю, там и не было никого. Иногда бывают случаи вандализма… Молодежь заходит, пока никого нет, фотографируются возле алтаря, возле исповедальни. Снимают видео. Они находят это забавным, что, конечно же, против правил храма, и мы их выгоняем. Обычно я слышу, если в храме кто-то есть… Но в тот день все было тихо. Я ухожу обычно в десять, проверяю, не запрятался ли какой-нибудь бездомный, потом запираю храм. Когда я вошла в храм, даже в темноте увидела огромную лужу крови. Отодвинула шторку, а там этот мужчина лежит… Я вызвала полицию. Полиция привела в храм всех священнослужителей, подняла всех монахинь. Допросили каждого, никто ничего не видел.
— А преподобный Франциск был среди приведенных?
— Конечно, был. Его вызволили из Преображенской больницы, где он был весь вечер, что подтвердил персонал.
— Почему вы решили, будто я знаю Андрея Куприянова?
— Потому что на моей памяти вы — единственный, кто спрашивал преподобного Франциска.
— Вы думаете, это он убил Андрея?
— Что вы такое говорите!
— Я лишь предположил, — поспешил успокоить я сестру Татьяну, которая от возмущения даже выпрямилась, как палка. — Вы сами сказали, что сложили два события, которые случились впервые, но не подумали, что это просто совпадение. Кажется, я готов сказать вам, по какой причине ищу преподобного Франциска.
Сестра Татьяна выслушала меня очень серьезно, ни разу не перебила. Свой рассказ я завершил, сообщив монахине, что был очень удивлен, услышав от нее, что преподобный Франциск — экзорцист. Когда я закончил, она несколько минут молчала, переваривая услышанное, и наконец сказала:
— У вас, верно, сложилось неправильное представление об экзорцизме, когда я его упомянула. Дело в том, что до недавнего времени Римская католическая церковь не относилась к экзорцистам серьезно, но напрасно. Чуть больше десяти лет назад папа римский экзорцистов признал, образовалось даже международное сообщество священнослужителей-экзорцистов. У этих священников совершенно особенный долг — они стоят на страже наших душ и изгоняют демонов, которые пробираются внутрь. К этому можно относиться по-разному, но отец Франциск в нашей церкви служит уже более пяти лет, и он помог не одному человеку, который страдал одержимостью.
— Вы видели это своими глазами?
— Господа Бога я тоже глазами не видела, — ответила сестра Татьяна, снова вернувшись в образ ехидной монахини, — но это не значит, что его нет. Не все вещи в мире суждено увидеть, и слава богу.
— А чем занимался отец Франциск до того, как пришел в вашу церковь?
— Он служил в другой церкви, в Республике Конго, но тот приход закрыли.
— Ого! И он аж из Конго приехал служить в Москву?
— Его сюда распределили. К тому времени он уже определился, какой службе посвятить жизнь.
— То есть его сюда распредели как экзорциста? — уточнил я.
— Да.
— Вы хотите сказать, что в каждой католической церкви есть свой священник-экзорцист? — не поверил я.
— Нет, не в каждой.
— Так чем же ваша особенная?
