– Чендлер. Управляющий поместьем лорда Марлдона. Он видел твоего брата в тот день. Ты работал в поместье, Ричард был в каменоломне, но не весь день. Он пошел к Саре Флоскли, увидел уходящего от нее Дреймана. И убил ее, хотел он того или нет, а Чендлер продал молчание за вашу землю. Лорд Марлдон убил бы его, но он все-таки его управляющий поместьем и хитер, как горностай. Кто знает, не припрятал ли он эти сведения где-то еще? Со временем лорд Марлдон вызнает, спрятал или нет, и Чендлера найдут в пивной с перерезанной глоткой.
Пристегнув меч, сэр Гилберт поднял свой бацинет[13].
– Кем человек будет в этом Богом покинутом мире, решают его верность и честь. И твой господин чтит свое обещание твоему отцу. Таков уговор. На мой взгляд, вовсе никчемный, но уговор есть уговор.
И шагнул прочь от Блэкстоуна.
– Твой брат остается в роте лучников. И еще, Томас, никогда не оставляй меч, коли завоевал его в бою.
Похоже, поступок отца Томаса столько лет назад, спасший жизнь лорда Марлдона, связал их всех крепко-накрепко. Он обещал опекать брата, и разве не дал он свое слово лорду Марлдону? Для Блэкстоуна разорвать эту цепь обещаний и чести означало бы конец… чего? Он не знал, и это его терзало. Честь стала слишком бесплотной, идеалом, казавшимся нерушимым, но утраченным, когда началась резня. Разве не была попрана честь, когда его брат задушил Сару Флоскли? Этот образ до сих пор его изводил. Его воображение рисовало эту сцену снова и снова, и несмотря на кровавую бойню в Кане, в ночных кошмарах его преследовало именно деяние свирепой страсти его брата. Изгнал Ричарда, чтобы следовал за ним как можно дальше позади. Ему больше не хотелось, чтобы брат был у локтя. Каким-то уголком души он жалел, что брат не погиб в сражении, и тогда Блэкстоун не знал бы о его преступлении и тот умер бы невинным.
В Кане армия промешкала пять дней. В церковном дворе Иль-Сен-Жан вырыли огромную братскую могилу и погребли там пятьсот французов, но в городе было столько трупов, что и не сочтешь – некоторые говорили, что аж тысяч пять. День за днем реки уносили с отливом тела в море. Из английских рыцарей и латников погиб лишь один, но инфантерия и лучники, возглавившие штурм и своей доблестью одержавшие победу, потеряли многих из своих рядов. Король послал в Англию приказ призвать еще двенадцать сотен лучников и поставить шесть тысяч связок стрел. Крепость, как Томас и предсказывал, оказалась несокрушимой, и был оставлен контингент войск, чтобы не выпускать старого врага сэра Готфрида – Бертрана – вкупе с парой сотен солдат, оставшихся за стенами. Время и французские войска с юга работают против английского короля. Если верить донесениям лазутчиков, король Филипп собирает свое воинство в Руане. Англичане стиснуты между рекой и побережьем. Чтобы одержать победу в этой войне, Эдуард должен опередить французов, выбрав место для сражения самостоятельно. Вознося свои ежедневные предрассветные молитвы, король, как и его простой лучник Томас Блэкстоун, нуждался лишь в простом чуде – чтобы мост через Сену остался в неприкосновенности.
И снова у Бога было слишком много других молитв, чтобы отозваться на эту.
Войско двинулось на восток, оставляя за собой выжженную землю. Горожане, свободные селяне и вилланы, проведавшие, что великий город Кан пал, в страхе бежали перед ним, забирая свой скот и провиант, не оставляя английской армии ни крошки. Попутные стычки тормозили продвижение войска, но авангард неустанно стремился вперед в уповании отыскать способ переправиться через Сену. Небольшое войско короля Эдуарда подтачивали смерти и ранения, болезни и дезертирство; теперь у него было менее тысячи трехсот человек, способных сразиться с французской армией, насчитывающей как минимум вдвое против того. Англичане, сдерживаемые медлительностью обозных повозок, проделали за три дня всего тридцать миль. Чтобы телеги и фургоны двигались через болота и трудный, холмистый ландшафт, требовались громадные затраты сил и выносливости. Командиры знали, что не могут ускорить продвижение, не подорвав боеспособность армии. Лошади и люди устали. Коню рыцаря приходилось нести своего всадника, его доспехи и оружие – общим итогом до трехсот фунтов весом – изо дня в день. Провиант и вода были жизненно важны. Войска крохоборствовали, подъедая все жалкие крохи, какие могли сыскать, но хлеб был на исходе, а добытой фуражирами баранины недоставало, чтобы подкрепить силы бойца. Чтобы набраться жизненных сил для сражения, солдатам требовалось все это, да еще их диета из гороха, злаковой каши и хлеба.
