– Центр эндохирургии и литотрипсии. В Москве. Там стали менять аортальный клапан через бедренную артерию. Но не знаю, возьмутся ли за твой случай. Твоя сложность заключается в том, что у тебя аневризма восходящего отдела аорты. Это значит, операция сложная, открытая, нужно делать стернотомию.
– Что делать? – переспросил Сергей.
– Стернотомию. Рассечение грудной клетки. К сожалению, малоинвазивной операцией здесь не обойтись.
– Какой? – переспросил Сергей.
– Малоинвазивной. Разрезы – доступы 5–6 сантиметров. Но это не твой случай, повторюсь. У тебя будет стернотомия. Это сложная операция, хоть и потоковая. Медицина, конечно, сейчас шагнула далеко вперед. Но такие операции единицы специалистов делают. Ювелирная работа.
Сергей встал, потянулся и как-то не к месту бодро ответил:
– Димон, я все понял, все решу. Спасибо тебе. На связи.
Сергей пожал руку доктору и скрылся за входными дверями. Дмитрий долго смотрел ему вслед, потом вздохнул, достал из кармана телефон, набрал номер.
– Люсь, не, ну че ты опять обиделась? Да разговор у меня был важный, да. У друга беда. Сейчас приду, жди в ординаторской, – Дмитрий пригладил волосы и пошел вглубь здания.
Лиговский проспект заволокло туманом, словно укрыло пуховым воздушным одеялом. Воздух был плотным: протяни руку – пальцев не увидишь. Торопящиеся прохожие, автомобили, нетерпеливо сигналящие друг другу, громкие, нелепо болтающиеся туристы – городская жизнь будто тонула в молочной жидкой каше, придавленной сверху серым низким питерским небом.
На остановке маневрировало несколько маршруток, пытавшихся уместиться в заездном кармане. Еще одна подъехала и остановилась прямо на второй полосе движения. Двери открылись, и к ним устремились пассажиры, галдящие и расталкивающие друг друга.
Сергей притормозил перед маршруткой. Однако, бросив взгляд на часы, попытался объехать ее слева, но услышал отчаянную трель – в него сзади едва не врезался не замеченный им трамвай. Сергей остановился, опустил голову на руль. Замер.
Уже в сумерках Сергей подъехал к своему многоэтажному дому, с пульта открыл ворота и въехал на подземную стоянку. Остановился перед шлагбаумом. Из будки вышел охранник и подошел к его «мерседесу».
– Сергей Юрьевич, вы забыли включить свет.
Сергей вздрогнул, глухо ответил, растягивая слова:
– Какой свет?
– Фары. Габариты. Осенью темнеет рано…
Сергей будто не узнавал своего голоса – «а-а-а-а-а», «да-а-а»…
Шлагбаум поднялся, машина въехала в подземное чрево многоквартирного дома.
Сергей вышел из лифта, долго копался в кармане, что-то искал:
– Да что ж такое, ключи, что ль, поменяли?! Вообще не крутится… Так и сломать можно.
Наконец он справился с дверью и, стараясь не шуметь, вошел в квартиру. Снял обувь и сразу направился в детскую.
Там горел ночник. В кроватке-автомобиле спал мальчик лет шести. На диване сидела немолодая женщина, няня Елизавета Петровна, приходившаяся Сергею теткой, поэтому домашние называли ее просто – Лизонька.
Сергей поцеловал сына в лобик, провел рукой по щечке. Поправил прядь льняных волос.
– Сережа, ужин в холодильнике, я сейчас посижу с Антошкой пять минут, чтобы крепче уснул, и могу тебе разогреть, – Лизонька внимательно посмотрела на племянника.
– У тебя что-то случилось? Ты на себя не похож. – Женщина подошла к Сергею, погладила его по плечу.
Сергей глухо ответил:
– Ничего. Все нормально. Не надо ужина, не хочу есть. Спасибо.
Сергей прошел в спальню, не раздеваясь, упал на кровать. Повернул голову и посмотрел на фотографию в красивой кожаной рамке, стоящую на тумбочке. С фотографии на него ласково смотрела цветущая молодая женщина.
– Зоя, Зоинька, Заинька моя… Видишь, как все получается…
Он долго смотрел на кружево узоров люстры из муранского стекла и наконец заснул. Одетым. У него не было сил переодеваться.
Во сне к нему пришли страшные химеры. Их кровожадные оскалы приближались к его лицу, и Сергей кричал. Вернее, пытался кричать. Открывал рот, но вместо звуков издавал лишь мычание. Пытался убежать, но ноги были ватными и не слушались. Как в замедленной съемке, каждое движение было медленным и плавным. Тьма надвигалась со всех сторон. Сергей понимал, что это сон, но проснуться не мог. Он пытался звать на помощь, но сил не было. Ему снилось, что рядом спит его маленький сын Антошка. Сергей понимал, что надо защитить его от этой всепоглощающей тьмы, от страшных чудовищ, наступающих со всех сторон, но не знал как. Он не мог бороться, он был во власти липкого животного ужаса. И вдруг Сергей увидел Зою. Как-то явственно ощутил ее тепло и присутствие рядом. И появился свет. Неяркий, какой-то рассеянный, но очень теплый. И сумрак с населявшими его химерами стал отступать… Зоя поцеловала спящего Антона и обняла Сергея. Ее улыбка была грустной, но очень родной. Позади Зои едва проступало изображение женщины с ребенком на руках.
– Не бойся. Ты сильный. Защити Антона. Проси помощи у Богородицы. Она все слышит. Найди ее. Проси о сыне. Он не должен остаться один.
