– Ну не знаю. Учитель, вот как… Она советует его по… Я даже повторять не хочу.
– Может лучше ужинать пойдём?
– Да, конечно.
Столовая, как обычно, встретила нас детским гамом и криком
– Вы где ходите! Я вам место забила!
Ну кто ещё кроме Ульянки способен на такие добрые дела?
– Чтобы мы без тебя делали?
– Голодными бы ходили.
После ужина я вышел на улицу, раздумывая что делать дальше. Оптимальный вариант прийти домой, почитать и лечь. Что-то я вымотался. Ага, вот прямо сейчас.
К действительности меня вернула Ульяна.
– Ты на танцы пойдёшь? Давай, соглашайся.
Нехорошо, конечно, отказываться, но придётся.
– Не, Уля. Не получится. Стар я уже для танцев.
– Ну какой ты… И за что я тебя только… Ой.
– За красоту, наверное. Нет?
– Да ну тебя. – обиженно сказала Ульянка и растворилась в вечернем сумраке.
Как она это делает? Раз и здесь. Два и нету. Три – по новой. Уникальный ребёнок. В разведке ей бы цены не было.
Тут меня вежливо пихнули в плечо.
– А на эстраду придёшь?
Теперь Алиса.
– А зачем на эстраду какую-то?
– Разговор есть. А эстрада вон там, не заблудишься.
Давай через часок, когда все на танцульках будут. И как там ты сказал? НЕ ОБСУЖДАЕТСЯ. Свободен.
Вот это сейчас что было? Опять приглашение на свидание? Ладно, придётся идти. А то ведь некрасиво получится, да и последний глаз жалко. Нет, ну как без глаза? Куда я попал…
Короче через полчаса я подходил к нужному месту ориентируясь по звукам. Типа «Deep Purple». Алиска сидела, свесив ноги, на сцене и немилосердно терзала электрогитару.
– Эй, прекрати над инструментом издеваться.
– Ой ну можно подумать ты тут Джимми Хендрикс, блин, пришёл.
Логично. И ведь не поспоришь.
– Ну ладно, а дальше что?
Алиса на минуту задумалась, потом показала лежащую рядом акустику.
– Можно тебя попросить? Спой пожалуйста. А потом… Потом будет.
Почему нет? Забравшись на сцену, я сел рядом, взял гитару.
– Слушай, а Мику где?
– Да на танцах. Сказала, что ей развеется надо. А что, заскучал уже?
Оппаньки, ёлы-палы, меня уже ревнуют что-ли? Только этого не хватало. Я сделал виноватое лицо.
– Да нет, просто…
– А просто спой. Только… – Алиса пошевелила в воздухе пальцами. – Вот без этих… Ну ты понял? Не надо.
Ну попробуем.
«Оставь меня дома, захлопни дверь,
Отключи телефон, выключи свет…
С утра есть иллюзии, что все не так уж плохо,
С утра есть сказка со счастливым концом.
Иду в поход – два ангела вперед,
Один душу спасает, другой тело бережет.
Иду в поход – два ангела вперед,
Один душу спасает, другой тело бережет.
Собака выла всю ночь под окном.
Мы все прекрасно знаем, что случается потом,
А она, закончив дело под чужое окно
Развенчивает сказку со счастливым концом.
Иду в поход – два ангела вперед,
Один душу спасает, другой тело бережет.
Иду в поход два ангела вперед,
Один душу спасает, другой тело бережет.
Но вера осталась, и надежда живет.
Я знаю, что любовь никогда не умрет.
Лишь дай мне иллюзию, что все не так уж плохо,
И расскажи мне сказку со счастливым концом.
Пойду в поход два ангела вперед,
Один душу спасает, другой тело бережет.
Последний поход два ангела вперед,
Один душу спасает, другой тело бережет…»
Алиса заулыбалась. – Ангелы… Их же не бывает. А песня хорошая.
Я сделал вид что возмутился. – Как это не бывает! Один вон рядом сидит и сам себя отрицает. – Я? Ну ты скажешь тоже. Из меня ангел как из…
– Спорить будешь?
– Нет, не хочу. – она помолчала.
– А вторая кто? Ну другой ангел там?
Ну кто же ещё.
– Маленькая, рыжая, с шилом в попе.
Алиса вздохнула и положила голову мне на плечо. – Это да… Что есть, то есть. И именно там. Вечно она… Спой ещё. Давай.
Сейчас сделаем.
– Только повеселее можешь?
Ещё и спрашивает.
– Готова?
– К ЧЕМУ?
Поехали.
«Вот пуля просвистела, в грудь попала мне.
Спасся я в степи на лихом коне.
Но шашкою меня комиссар достал,
Покачнулся я и с коня упал.
Хей, да только конь мой вороной,
Хей, да обрез стальной.
Хей, да ты густой туман,
Хей, да только батька-атаман.
Да батька-атаман!
Меченый свинцом я пришёл с войны.
Привязал коня, сел возле жены.
Но часу не прошло, комиссар пришёл.
Отвязал коня и жену увёл.
Хей, да только конь мой вороной,
Хей, да обрез стальной.
Хей, да ты густой туман,
Хей, да только батька-атаман.
Спаса со стены под рубаху снял,
Хату подпалил да обрез достал.
А при Советах жить – продавать свой крест,
Сколько нас таких уходило в лес.
Хей, да только мой конь вороной,
Хей, да обрез стальной.
Хей, да ты густой туман,
Хей, да только батька-атаман.
Как возьму обрез
Да пойду я в лес.
Буду там гулять,
Буду власть стрелять.
Сила у обреза на куске свинца,
Раз нажал курок вот и нету молодца.
Хей, да только мой конь вороной,
Хей, да обрез стальной.
Хей, да ты густой туман,
Хей, да только батька-атаман.»
Алиса даже отодвинулась от меня.
– Ты, бля, совсем охренел? Это же антисоветчина голимая! Тебя же посадят! Ну ты точно безбашенный…
– Не понравилось?
Она махнула рукой.
– Да ну тебя… А слова перепишешь?
Я погрозил ей пальцем.
– Неа, тебя же посадят. Передачи ещё носить придётся.
– Да ладно, не ссы ты. Среди моих знакомых стукачей нет. Хотя…
Она что-то сказала?
Алиса удивленно посмотрела на меня. – Ты чего задумался-то?
– Да вспомнил кое-что. Про эту песню.
