Но сейчас, когда Томас неслышно вошел в раздевалку в своих теннисных туфлях, Синклер стоял перед открытым шкафчиком и осторожно извлекал из кармана висевшего там пиджака бумажник. Томас не мог определить, чей это шкафчик, но знал точно – не Синклера, потому что шкафчик Синклера был рядом с его собственным в другом конце комнаты. Обычно приветливое розовощекое лицо Синклера было бледным и напряженным, на лбу выступили капельки пота.
С минуту Томас колебался, гадая, сумеет ли улизнуть незамеченным. В это время Синклер достал бумажник, поднял глаза и увидел Тома. Они уставились друг на друга. Уходить было поздно. Томас быстро подошел к нему и схватил за руку. Синклер часто и тяжело дышал, словно пробежал немалое расстояние.
– Лучше положите бумажник обратно, сэр, – шепотом сказал Томас.
– Хорошо, – сказал Синклер. – Положу. – Он тоже говорил шепотом.
Продолжая держать его за руку, Томас лихорадочно соображал: если он разоблачит Синклера, то обязательно потеряет работу. Члены клуба не потерпят присутствия в клубе служащего, который опозорил человека их круга. Если же промолчать… Томас старался выиграть время.
– Вам известно, сэр, что все подозревают меня.
– Извини, – сказал Синклер. Его била дрожь, но он не вырывался.
– Вы сделаете три вещи. Вы положите бумажник обратно и пообещаете никогда больше этого не делать.
– Я обещаю, Том. Я очень благодарен…
– Вы докажете мне, насколько вы благодарны, мистер Синклер, – сказал Том. – Вы сию же минуту напишете мне долговую расписку на пять тысяч долларов и в трехдневный срок передадите их мне наличными.
– Ты с ума сошел, – сказал Синклер, сразу вспотев.
– Ладно, – сказал Томас. – Сейчас закричу.
– Не сомневаюсь, маленький мерзавец, – сказал Синклер.
– Встретимся в четверг в одиннадцать вечера в баре отеля «Турэн». И рассчитаемся, – сказал Томас.
– Я приду, – еле слышно прошептал Синклер.
Томас выпустил его руку, достал из кармана маленький блокнот, где записывал свои мелкие расходы при выполнении различных поручений, открыл его на чистой странице и протянул Синклеру карандаш.
Синклер уставился на раскрытый блокнот. Будь у него нервы покрепче, ему ничего не стоило бы повернуться и уйти, и если Томасу вздумалось бы потом рассказать кому-нибудь об этом случае, Синклер мог бы просто отшутиться. Хотя не вполне. К счастью, нервы у Синклера оставляли желать лучшего. Он взял блокнот и написал расписку.
Томас бросил взгляд на страницу, сложил блокнот, сунул его в карман и взял у Синклера карандаш. Затем он тихо прикрыл дверь раздевалки и поднялся наверх посмотреть, как идет игра в сквош.
Через четверть часа на корте появился Синклер и наголову разбил своего соперника.
Потом в раздевалке Томас поздравил его с победой.
Без пяти одиннадцать в костюме и в галстуке – сегодня ему хотелось выглядеть джентльменом – Томас вошел в бар отеля «Турэн». В баре было темно, и он был заполнен лишь на одну треть. Томас выбрал столик в углу, откуда хорошо просматривался вход в зал. Когда появился официант, Томас заказал бутылку пива. Пять тысяч долларов, думал он, пять тысяч! Ровно столько они взяли у его отца, а теперь он отбирает эти деньги у них. Интересно, пришлось ли Синклеру обращаться к своему отцу и объяснять, зачем ему нужны эти деньги. Скорей всего – нет. У Синклера, наверное, столько денег на собственном счету, что он за десять минут может снять пять тысяч. Томас ничего не имел против Синклера. Тот был симпатичным молодым человеком с дружелюбными глазами, тихим голосом и хорошими манерами. Он не раз подсказывал Тому, как делать те или иные удары в сквош. Если бы стало известно, что он страдает клептоманией, его карьера мгновенно кончилась бы. Но тут уж ничего не поделаешь – такова его природа.
Томас потягивал пиво, наблюдая за дверью. В три минуты двенадцатого дверь открылась, и вошел Синклер. Он неуверенно вглядывался в темный зал. Томас поднялся.
– Добрый вечер, сэр, – поздоровался он, когда тот подошел к его столику.
– Добрый вечер, Том, – спокойно поздоровался Синклер и сел на банкетку, не снимая пальто.
– Что будете пить? – спросил Томас, когда подошел официант.
– Виски с водой, пожалуйста, – по-гарвардски вежливо ответил Синклер.
– А мне еще пива, – сказал Томас.
С минуту они сидели молча рядом на банкетке. Синклер побарабанил пальцами по столику, оглядывая зал.
– Ты часто сюда заглядываешь? – спросил он.
– Иногда.
– Встречаешь здесь кого-нибудь из клуба?
– Нет.
Официант принес им напитки. Синклер жадно глотнул из своего стакана.
– К твоему сведению, я брал эти деньги не потому, что они мне нужны.
– Я знаю.
– Я болен, – сказал Синклер. – Это болезнь. Я хожу к психиатру.
– И правильно делаете.
– Тебе не стыдно, что ты так поступаешь с больным человеком?
– Нет, сэр.
– А ты, сукин сын, не промах.
– Надеюсь, что так, сэр, – сказал Томас.
Синклер расстегнул пиджак, вытащил из кармана толстый длинный конверт и положил его на банкетку – между собой и Томасом.
– Вот. Здесь полная сумма. Можешь не пересчитывать.
– Я в этом уверен, сэр. – Томас сунул конверт в боковой карман пиджака.
– Я жду, – сказал Синклер.
