Вошла Марта с красными от слез глазами и сказала, что обед уже на столе. Гретхен отправилась наверх за Билли и Томасом, и, когда они спустились, вся семья села в столовой. Все были необычайно вежливы, говорили: «Передай мне, пожалуйста, горчицу», «Спасибо» и «Нет, благодарю, мне достаточно».
После обеда они сели в машину и выехали из Уитни в Нью-Йорк, оставив позади своих покойников.
К отелю «Алгонквин» они подъехали в начале восьмого вечера. Гретхен и Билли остановились там, потому что в квартире Рудольфа, где его ждала Джин, была только одна спальня. Рудольф спросил Гретхен, не поужинают ли она и Билли с ним и с Джин, но Гретхен сказала, что это не самый подходящий день для знакомства с новой родственницей. Рудольф пригласил и Томаса, но тот, сидя рядом с шофером, сказал, не поворачивая головы, что у него свидание.
Он вылез из машины следом за Билли, обнял мальчика за плечи.
– У меня тоже есть сын, Билли, – сказал он. – Только помладше. Если он вырастет хоть в чем-то похожим на тебя, я буду им гордиться.
Впервые за эти три дня мальчик улыбнулся.
– Том, я еще увижу тебя когда-нибудь? – спросила Гретхен.
– Конечно, – ответил он. – Я знаю, как тебя найти. Я позвоню.
Гретхен и Билли вошли в гостиницу, носильщик нес за ними два чемодана.
– Я поеду дальше на такси, Руди, – сказал Томас. – Ты наверняка спешишь домой, к жене.
– Я бы не прочь чего-нибудь выпить, – сказал Рудольф. – Давай зайдем в здешний бар и…
– Спасибо, мне некогда, – отказался Том. – Пора двигать. – Через плечо брата он поглядывал на поток машин, двигавшихся по Шестой авеню.
– Том, мне надо с тобой поговорить, – настаивал Рудольф.
– По-моему, мы уже обо всем переговорили. – Он попытался остановить такси, но шофер ехал в парк. – Ты уже все мне сказал.
– Да? Ты так думаешь? – со злостью сказал Рудольф. – А если я скажу, что у тебя сейчас есть около шестидесяти тысяч долларов? Может, тогда передумаешь?
– Ты большой шутник, Руди, – ухмыльнулся Томас.
– Я не шучу. Зайдем в бар.
Томас пошел за ним следом.
– Ну что ж, послушаем, – сказал Том, когда официант подал им виски.
– Помнишь те злосчастные пять тысяч долларов, которые ты мне дал? – спросил Рудольф.
– Те проклятые деньги? Конечно, помню.
– Ты тогда заявил, что я могу распоряжаться ими как захочу. Я даже помню твои слова: «Спусти их в сортир, просади на баб, пожертвуй на благотворительность…»
– Да, это на меня похоже, – снова ухмыльнулся Томас.
– Так вот, я вложил их в акции, – сказал Рудольф.
– Ты всегда соображал в бизнесе, – сказал Том. – Даже мальчишкой.
– Я вложил деньги на твое имя, Том, – не обращая внимания на то, что его перебивают, сказал Рудольф. – В акции моей компании. Дивиденды до сих пор выпадали небольшие, но я все собирал. Однако акции росли и росли в цене. Говорю тебе: теперь у тебя на шестьдесят тысяч долларов акций.
Томас залпом выпил виски, зажмурился и потер глаза. Рудольф продолжал:
– Два последних года я регулярно пытался связаться с тобой, но в телефонной компании мне сообщили, что твой телефон отключен, а письма возвращались обратно со штампом «адресат не проживает». Мама же, пока не попала в больницу, не говорила мне, что вы переписываетесь. Я просматривал в газетах спортивные разделы, но о тебе нигде не было ни слова – ты исчез из виду.
– Я вел кампанию на Западном побережье, – сказал Томас, открывая глаза. Все было как в тумане.
– Вообще-то я был даже рад, что не мог найти тебя, – продолжал Рудольф. – Я знал, что курс наших акций будет и дальше повышаться, и не хотел, чтобы ты вздумал преждевременно их продать. Кстати, я считаю, что сейчас тебе тоже не следует их продавать.
– Ты хочешь сказать, что, если завтра я пойду и заявлю, что у меня есть акции, которые я хочу сбыть, мне дадут за них шестьдесят тысяч долларов наличными?
– Да, только я не советую тебе…
– Руди, ты мировой парень, просто мировой парень, и, может, я был не прав, плохо думая о тебе все эти годы, но сейчас я не собираюсь выслушивать ничьи советы. Все, что мне от тебя нужно, – это адрес того человека, который ждет меня, чтобы вручить шестьдесят тысяч наличными.
Рудольф понял, что спорить бесполезно. Он написал на листке адрес конторы Джонни Хита и отдал Томасу.
– Иди туда завтра, – сказал Рудольф. – Я позвоню Хиту, и он будет тебя ждать. Только, пожалуйста, Том, веди себя разумно.
– Не беспокойся обо мне, Руди. С сегодняшнего дня я буду таким разумным, что ты меня просто не узнаешь.
Томас решил заказать себе и Рудольфу еще виски. Когда он поднял руку, чтобы подозвать официанта, пиджак его распахнулся, и Руди увидел засунутый за ремень пистолет. Но он ничего не сказал. Он сделал для брата все, что мог, остальное не в его силах.
– Подожди меня здесь минутку, ладно? Мне нужно позвонить, – сказал Томас.
Он вышел в холл, нашел автомат и отыскал в справочнике номер компании «ТВА». Затем позвонил по этому номеру и спросил о завтрашних рейсах на Париж. Девушка из «ТВА» сказала, что есть рейс в восемь вечера, и спросила, хочет ли он зарезервировать место.
