— Черт побери, — возмутился Рудольф, — мы еще не поженились, а ты уже превратила меня в мужа с неполным рабочим днем.
— Я не привязана к дому, — упрямо твердила Джин. — Мне не нравятся маленькие городки. В Нью-Йорке у меня есть перспективы. И я не собираюсь от этого отказываться только потому, что кому-то захотелось на мне жениться.
— Джин… — одернул ее Рудольф.
— Ладно, — тут же исправилась она. — Только потому, что мне захотелось выйти за кого-то замуж.
— Ну вот так оно лучше.
— Ты сам говорил, что твой офис должен быть в Нью-Йорке.
— Но ведь он не в Нью-Йорке.
— К тому же ты будешь больше любить меня, чем меньше будешь меня видеть.
— Нет, нет, ты опять заносишься.
— Ладно. Я буду больше тебя любить.
Ему пришлось и в этом ей уступить, без особого, правда, желания.
— Это моя последняя уступка, — предупредил он ее.
— Да, дорогой, — сказала Джин с насмешливой томностью, хлопая своими ресницами. Она подчеркнуто старательно гладила его лежащую на столе руку. — Меня просто восхищает мужчина, умеющий настоять на своем.
Оба они засмеялись, и тут же им стало хорошо и легко вместе.
— Один сукин сын, конечно, получит уведомление о нашем бракосочетании, этот лохматый фотограф, и если он захочет прийти на свадьбу, скажи, что мы его приглашаем, только пусть прежде побреется, — сказал Рудольф.
— Ну что же. В таком случае, я отошлю уведомление Вирджинии Калдервуд, так, по-моему, будет справедливо.
Безжалостно подкалывая друг друга, но безумно счастливые, они вышли из ресторана, тайно помолвленные, и пошли по Третьей авеню, заглядывая во все по дороге бары. Сильно захмелевшие, любуясь друг другом, они продолжали и продолжали поднимать тосты, тосты за долгие счастливые годы совместной жизни, ожидающие их впереди.
На следующий день Рудольф купил обручальное кольцо с бриллиантом в знаменитом ювелирном магазине Тиффани, но Джин тут же его ему вернула.
— Ненавижу украшения, подчеркивающие богатство, — сказала она. — Постарайся вовремя явиться в назначенный день в городскую мэрию с простыми золотыми обручальными кольцами.
Она запретила ему сообщать об их бракосочетании Калдервуду, Джонни Хиту и Брэду. Но как в таком случае объяснить им, что его не будет на работе целый месяц, и почему? Джин снизошла до его просьбы, но только при условии, что он заставит их всех поклясться хранить их тайну. Он так и поступил.
Калдервуд принял известие со скорбным видом. Рудольф не мог понять, чем это объяснить, то ли жалостью к дочери, то ли перспективой месячного отсутствия Рудольфа, когда ему придется одному заниматься делами в магазине.
— Надеюсь, ты все хорошо обдумал и не поступаешь поспешно, — предостерег его Калдервуд. — Я помню эту девушку. Она произвела на меня впечатление очень бедной девчушки. Могу поспорить, у нее за душой нет ни цента.
— Почему же? У нее есть работа, — защитил свою невесту Рудольф.
— Мне не нравятся работающие жены, — сказал Калдервуд, покачав головой. — Ах, Руди, у тебя ведь могло быть все, что только пожелаешь.
Все, мысленно повторил за ним Рудольф, включая чокнутую Вирджинию Калдервуд и ее безумные письма, граничащие с порнографией.
Ни Брэд, ни Джонни Хит не выказали по поводу известия особой радости. Ну и черт с ними, — ведь он женится не для того, чтобы доставить удовольствие им. Но как бы там ни было, оба явились на церемонию бракосочетания в городскую мэрию и проводили новобрачных в аэропорт вместе с Флоренс.
С первой неприятностью в своем новом качестве, в качестве мужа, Рудольф столкнулся при сдаче багажа. Ее чемоданы превышали установленный вес на целых сорок фунтов.
— Боже, — возмутился он, — что ты туда запихала?
— Как что? Одежду. — Спокойно ответила она. — Ты же не хочешь, чтобы твоя жена разгуливала голой перед французами, так?
— Не слишком ли много для девушки, которая терпеть не может демонстрации богатства, — сказал он, выписывая чек за лишний вес. — Ты, я вижу, слишком запасливая. — Говоря это, он старался казаться беззаботным, но все же пережил несколько мгновений тревожных предчувствий. Те долгие годы, когда ему приходилось экономить на каждом центе, приучили его ревностно относиться к любым расходам. Он всегда бережно и экономно относился к деньгам. Скольким экстравагантным женам, этим мотовкам, удавалось разорить гораздо более богатых мужей, чем он. Преждевременный, ничем не оправданный страх, подумал он. Я сумею ее обуздать, если в этом возникнет необходимость. Сегодня ему казалось, что перед ним нет никаких преград, он сумеет со всем легко справиться. Взяв ее за руку, он повел ее к бару.
У них было время, чтобы выпить пару бутылок шампанского до отлета самолета. Джонни Хит пообещал позвонить Гретхен и матери Рудольфа, сообщить им новость, но только после того, как самолет взмоет в воздух.
