— Инид Каннингем Джордах. Мы, Джордахи, всегда хотели возвыситься, достигнуть верха социальной лестницы. Раньше три имени давали только аристократам. — Рудольф не возражал. Девочку не крестили и не собирались делать этого. Джин вполне разделяла атеистические взгляды Рудольфа или, как он сам предпочитал выражаться, взгляды агностика. Он просто заполнил в свидетельстве о рождении строчку, вписав в нее имя своей дочери: Инид Каннингем Джордах. Не слишком ли много букв для крохи, весящей всего семь фунтов на старте жизни, подумал он. Брэд подарил мисочку, блюдечко и ложечку из чистого серебра, и теперь у них в доме восемь серебряных мисочек, так что Брэд не был оригинален. Но он еще открыл на имя Инид счет в банке в пятьсот долларов. А на протест Рудольфа по поводу его расточительства он спокойно ответил: «Никогда не знаешь, когда девушке придется платить за аборт, — дети так быстро растут».
Один из партнеров Брэда возглавлял в клубе спортивный комитет по гольфу, его звали Эрик Сандерлин. Он носился со своим любимым проектом расширения и улучшения площадки для игры в гольф. Рядом с клубом пустовал довольно большой участок земли с лесом и заброшенной фермой, и Сандерлин обратился к членам клуба с предложением собрать деньги, выпустив заем, купить участок.
— Для нас начнется новая эпоха, — увлеченно говорил он. — Мы могли бы даже принять участие в турнире ассоциации профессиональных игроков в гольф. Число членов сразу бы удвоилось!
Никто в Америке, подумал презрительно Рудольф, не в силах устоять перед тенденцией что-то удвоить, вступить в новую, грандиозную эпоху. Он сам в гольф не играл. Но все же был очень доволен, что они говорили в баре о гольфе, а не об этой гнусной статье в «Сентинел».
— Ну а ты, Руди? — спросил его Сандерлин, допивая свой «Том Коллинс». — Ты подпишешься на заем?
— Я пока об этом не думал, — ответил он. — Дайте мне пару недель на размышление.
— О чем тут размышлять? — напористо спросил Сандерлин.
— Ах, старина Руди, — раскатисто произнес Брэд. — Он никогда не принимает непродуманных, быстрых решений. Если ему даже нужно постричься, он раздумывает над этой проблемой недели две, не меньше.
— Если нас поддержит такой верный человек, как ты, то тем самым окажет нам бесценную помощь, — сказал Сандерлин. — Я от тебя не отстану, Руди.
— Какие могут быть сомнения, Эрик! — ответил Руди. Сандерлин рассмеялся от слов Рудольфа, словно это была похвала в его адрес.
Он и двое игроков пошли в душ, постукивая своими острыми шипами по голому деревянному полу. В клубе запрещалось находиться в шиповках: в баре, ресторане или комнате для игры в карты, но на такое правило никто не обращал никакого внимания.
Ну, если вы собираетесь вступать в новую, грандиозную эпоху, подумал Рудольф, то придется перед входом все же снять ботинки.
Брэд остался у стойки и заказал себе еще виски. Лицо у него всегда было красным, и поэтому очень трудно различить отчего: то ли от жаркой погоды, то ли от спиртного.
— Такой видный человек, — повторил Брэд слова Сандерлина. — Все в этом городе всегда говорят о тебе, как будто ты — великан ростом в десять футов.
— Вот поэтому я и привязался к городу, — ответил Рудольф.
— Ты собираешься остаться здесь, когда уйдешь из бизнеса? — спросил Брэд, не повернувшись к Хэнку, который ставил перед ним стакан с виски.
— Кто говорил о моем уходе из бизнеса? — Рудольф никогда не делился с Брэдом своими планами.
— Слухами земля полнится.
— Ну а все же, кто тебе сказал?
— Но ты ведь действительно собираешься уходить, разве не так?
— Кто тебе сказал?
— Вирджиния Калдервуд.
Снова эта чокнутая сборщица информации, шпионка, ненормальная полуночница Вирджиния Калдервуд, как призрак, оставаясь в тени, постоянно что-то вынюхивает, ко всему прислушивается.
— Последние пару месяцев я с ней часто встречался, — продолжал Брэд. — По-моему, она очень милая девушка.
Брэдфорд Найт, упрямый студент в прошлом, уроженец Оклахомы с ее необозримыми равнинами Запада, где все воспринимается так, как показалось на первый взгляд.
— Ага-а, — неопределенно выдавил в ответ Рудольф.
— Ты обсуждал со стариком, кто тебя заменит?
— Да, был разговор.
— Ну и кто, как ты думаешь?
— Мы еще не решили.
— Ну, — продолжал Брэд улыбаясь, покраснев еще сильнее, чем обычно, — слушай, надеюсь, сообщишь своему старому студенческому корешу хотя бы минут за десять до официального объявления о вашем решении.
— Обязательно. Ну, что тебе еще сообщила мисс Вирджиния Калдервуд?
— Совсем немного, — небрежно бросил Брэд. — Что она меня любит. Ну и прочий вздор. Ты ее давно видел?
— Давно. — Рудольф на самом деле не видел ее после той ночи, когда родилась Инид. Шесть недель — это действительно давно.
— Мы с ней от души веселимся, — сказал Брэд. — Ее внешность, скажу тебе, обманчива. Она очень веселая девушка.
Вот новые особенности ее характера. Любит посмеяться. Веселая девушка. Он помнит ее бурное веселье на крыльце его дома в полночь.
— По правде говоря, — продолжал Брэд, — я подумываю, не жениться ли мне на ней.
— Для чего? — спросил Рудольф, хотя, конечно, мог легко об этом догадаться.
