— Леди и джентльмены, — обратился капитан к присутствующим в приемной, не выбирая никакого особого объекта для своего списка. — По-моему, все мы с вами выбрали не тот бизнес. Предлагаю заняться излишками военного имущества. Потрясающий спрос на подержанные базуки. Хелло, крошка!
Последние слова предназначались Мэри-Джейн. Она сразу же встала со своего стула и, маяча над ним, словно каланча, наклонилась и поцеловала его в щеку.
— Как я рада, что ты вернулся живым и здоровым с той вечеринки, Вилли, — сказала Мэри-Джейн.
— Думаю, пьянка сильно затянулась, — ответил капитан. — Мы занимались большой стиркой — смывали мрачные воспоминания о боях из нашей памяти, лечили наши больные души.
— Вы их топили в виски, смею доложить, — сказала Мэри-Джейн.
— Для чего упрекать всех нас за маленькие шалости, связанные с развлечениями? И не забывай, когда ты здесь демонстрировала модные пояса, мы продирались через плотный огонь зениток в этом ужасном берлинском небе.
— Неужели ты летал в берлинском небе, Вилли? — спросила Мэри-Джейн.
— Конечно нет, — широко улыбаясь, признался он, разглядывая Гретхен. — Крошка, разве ты не видишь, что я теряю терпение?
— Ах, — спохватилась Мэри-Джейн. — Позвольте вас представить друг другу. Гретхен Джордах — Вилли Эбботт.
— Как мне повезло, что я сегодня утром решил прогуляться по Сорок второй улице!
— Хелло, — поздоровалась Гретхен. Она начала подниматься со стула. Как-никак перед ней капитан.
— Мне кажется, вы — актриса, — сказал Эбботт.
— Пытаюсь ею стать.
— Какая ужасная профессия, — заметил Эбботт. — Может, процитировать Шекспира по поводу…
— Не выпендривайся, Вилли, — одернула его Мэри-Джейн.
— Вы, мисс Джордах, обязательно осчастливите какого-нибудь мужчину, станете образцовой женой и превосходной матерью. Помяните мои слова. Почему я вас прежде не видел?
— Потому что она недавно приехала в город, — поспешила объяснить Мэри-Джейн, не давая Гретхен раскрыть рта. Что это, предостережение или знак не форсировать события? Может, ревность?
— Ах, эти милые девушки, которые недавно приехали в наш город, — продолжал в том же духе Эбботт. — Нельзя ли посидеть у вас на коленях?
— Вилли! — снова одернула капитана Мэри-Джейн.
Гретхен засмеялась, вместе с ней за компанию и Эбботт. Какие у него ровные, маленькие зубки.
— Когда я был мальчиком, мне так не хватало материнской ласки.
Дверь кабинета вновь отворилась, вышла мисс Сандерс.
— Мисс Джордах, мистер Николс примет вас сейчас.
Гретхен встала, удивившись, как это секретарша запомнила ее фамилию. Она в офисе Николса всего третий раз. А с самим Бейардом Николсом вообще никогда не разговаривала. Она нервно расправила морщинки на платье. Мисс Сандерс придержала перед ней вращающуюся низкую дверь перегородки.
— Просите тысячу долларов в неделю и плюс десять процентов от общей прибыли, — напутствовал ее Эбботт.
Гретхен направилась к двери кабинета Николса.
— Все остальные свободны, — громко объявила мисс Сандерс. — У мистера Николса деловое свидание за ланчем. Через пятнадцать минут.
— Скотина! — взорвалась характерная актриса в меховом боа.
— Ну а я тут при чем? — возмутилась секретарша. — Я просто здесь работаю, вот и все.
Гретхен испытывала наплыв смешанных чувств. Удовольствие, страх. Сейчас перед ней открывалась реальная перспектива получить наконец работу. Пройти тест. Чувство вины. Всех отправили по домам, выбрали почему-то одну ее. Еще чувство утраты. Ведь Мэри-Джейн наверняка сейчас уйдет и уведет с собой этого привлекательного Вилли Эбботта, летавшего под зенитным огнем Берлина.
— Увидимся позже, — бросила ей Мэри-Джейн. Но не уточнила когда. Эбботт промолчал.
Кабинет Николса оказался чуть побольше приемной. Голые стены, на письменном столе — горы рукописей пьес в кожаных переплетах.
Три деревянных пожелтевших кресла, на стеклах окон — слой пыли. Его кабинет производил впечатление офиса бизнесмена, не очень твердо стоявшего на ногах и который постоянно в первых числах сталкивается с одной и той же проблемой — чем заплатить за аренду.
Когда Гретхен вошла, он поднялся навстречу ей.
— Как хорошо, что вы дождались и не ушли, мисс Джордах. — Он жестом указал на стул, стоявший рядом с его столом, подождал, когда она сядет, потом сел сам. Долго и молча разглядывал ее с таким кислым выражением на лице, словно покупатель, которому собирались всучить картину с весьма сомнительной подписью автора. Гретхен чувствовала, как волнуется, как нервничает, ей казалось, что у нее дрожат колени, и это не ускользнуло от взгляда Николса.
— Насколько я понимаю, — взяла она на себя инициативу, — вы хотите узнать о моем предыдущем опыте. Но, к сожалению, мне нечем особо…
