Он – самовлюблённый богач, сынок крупнейшего владельца гостиничного бизнеса.Я – заноза в заднице местных обывателей одного милейшего курортного городка, иными словами, предприимчивая особа из полиции нравов.Вот уж никогда бы не подумала, что наши дороги пересекутся столь неожиданным способом!
– Как она могла так поступи-и-ить! – выл мистер Оберхолен.
После каждой фразы он изрядно прикладывался к квадратному стакану, наполненному почти до краёв янтарной жидкостью, и громко вздыхал.
– Вот же паразитка!
– Кто?
В этаком мужском уголке первоклассного отеля впервые за весь летний сезон показался молодой кутила, сын владельца заведения. Он смерил пьяницу у барной стойки скептическим взглядом и предпочёл пройти в дальний угол полупустой комнаты, чтобы на всякий случай не стать объектом агрессии пьянчуги, если тому взбредёт в голову подраться. Райену Эттенгофу и за прошлые три месяца скандалов было предостаточно. Из-за чего отец грозился отправить его в самый дальний уголок света без денег и содержания, чтобы сын наконец хлебнул горя сполна и научился уважать труд других людей. А в нынешнем сезоне местный кутила предпочитал отдохнуть от сомнительной славы и тихо-мирно наслаждаться красотами курортного городка на берегу лазурного океана.
– Она!
Ответ напивающегося почётного гражданина Нанса ничуть не внёс ясности.
– Мне как всегда.
Эттенгоф-младший кивнул бармену с грацией настоящего аристократа, хотя сам являлся ярким представителем нуворишей – быстро разбогатевших граждан из низшей прослойки общества. Он уселся поудобнее, намереваясь стать очевидцем маленького представления, и аккуратно уточнил у безмерно страдающего визави:
– Кто конкретно?
– Эби! – зло выдохнул мистер Оберхолен. Столь ненавистное имя далось ему крайне легко: – Эбигайль Кросс!
– А, повёрнутая из полиции нравов?
– Она самая!
Страдающий аристократ поднял взгляд к рядам бутылок за спиной бармена и невменяемо уставился в пустоту.
– Я знал, что жена мне изменяет… Чёрт возьми! Я тоже не без греха! Да мы… мы обо всём уже давно договорились, но эта… Эта!
Слюна так и сочилась из его рта сквозь стиснутые зубы.
– Эта? – заинтригованно уточнил Райен.
– Она заявилась в спальню к Кесси и всё испортила! Мою жену посадили под арест! И теперь нам следует ходить на заседания и слушать нотации судьи и присяжных!
– Нерадужная перспектива.
– Ага… – удручённо выдохнул мистер Оберхолен. – Будь она проклята, эта правильная дур-р-рочка. Она же даже ж-ж-жизни не вкусила, живёт под крылышком заботливой семейки моралистов. Тфу!
Официант скривился, но не стал делать замечание господину из-за плевка прямо на блестящую мраморную стойку. Ведь клиент оставлял щедрые чаевые.
– Девица не нашего поля ягода, – послышалось хриплое из дальнего угла помещения. – Нам с ней не тягаться.
– Сто! – выкрикнул вдруг мистер Оберхолен. – Даю сто тысяч тулонов тому, кто её соблазнит и посадит на скамью подсудимых, как она – мою жену.
После столь провокационного заявления завсегдатаи мужского уголка отеля сильно оживились.
– Я не могу, – послышалось с разных сторон. – Она даже не взглянет в мою сторону.
– А я счастлив в браке и не горю желанием вносить разлад в нашу идиллию, – вторил ему другой, крепкий мужчина средних лет.
– Как по мне, то это глупая затея, – фыркнул третий.
– Это ещё почему? – заупрямился мистер Оберхолен.
– Да потому что это Эби, – послышалось с разных сторон.
Тотчас, не сговариваясь, сразу несколько аристократов затянули на один лад местную песенку-считалочку:
Раз-два-три-четыре-пять.
Эби вышла погулять.
В каждом доме по скелету
Нужно девочке достать!
Раз-два-три-четыре-пять.
Эби будет вас искать.
Обозлённая страшила
Хочет всех арестовать.
Раз-два-три-четыре-пять.
Эби будет вас пугать.
На пощаду не надейтесь,
Эби станет обвинять.
Райен дождался, когда официант подаст ему напиток со льдом, сделал несколько глотков и только тогда высказался:
– Я согласен.
Явное желание не попадать в скандалы в один лишь миг было отодвинуто на второй план, потому что на первый план вышли сразу два сильных чувства: азарт и жажда мести. Эби, сама того не подозревая, в прошлом изрядно потрепала ему нервы и ухудшила отношения с отцом, из-за чего тот отправил сына учиться за границу. Но и там Райен умудрился снискать дурную славу, а заодно подпортить репутацию всей семьи Эттенгоф.
В наступившей тишине был слышен лишь негромкий гул, доносящийся из лобби отеля.
– Идёт, – растерянно согласился мистер Оберхолен. – Но сразу оговорим сроки…
– Нет, – Райен поспешил перебить. – Я не хочу, чтобы меня стесняли при выполнении весьма сложной задачи. И деньги мне не нужны. Я сделаю это, чтобы отомстить за всё население нашего райского уголка света, так или иначе пострадавшего из-за строгих убеждений этой ханжи.
С разных сторон послышались одобрительные возгласы:
– Да!
– Так ей и надо!
– Точно!
И только один из всех присутствующих молча допил свой пенный напиток, оставил купюру на столе и поспешил покинуть отель, чтобы доложить вскрывшиеся обстоятельства нужным людям.
– Глядите-глядите!
