В 2000-е годы Дубай стал центром кричащего, показного богатства. Гигантский строительный проект в дюнах притягивал всех — от звезд до бизнесменов, от спортсменов до простых туристов. Из моря поднимались частные искусственные острова; роскошные апартаменты в небоскребах принимали мировую элиту, укрывая ее от простых смертных. Каждое новое здание, каждый новый семизвездочный отель соревновались за звание самого дерзкого и самого высокого. Весь этот проект — задумка шейха Мохаммеда ибн Рашида аль-Мактума, которого также нежно называют «Шейх Мо». Когда приток доходов от нефти уменьшился, ибн Рашид выстроил бизнес-модель, основанную на продаже недвижимости, туризме, судостроении и финансах. До финансового обвала 2008 года Дубай продолжал богатеть. Когда же пузырь лопнул, часть погрязших в долгах иностранцев покинула страну. Тогда Мо отправился на поклон к своему кузену, шейху Халифе — правителю соседнего эмирата Абу-Даби, богатого нефтью и лишь немногим менее скромного в своих претензиях. Впрочем, после этого небольшого отступления Дубай вернулся на свою дорогу экспансии и изобилия.
Амбиции Халифы были не менее грандиозными, хотя его идея состояла в другом. Он запланировал превратить Абу-Даби во всемирный центр искусства и архитектуры, соперничающий с Лондоном, Парижем и Нью-Йорком. Остров Саадият (в переводе «счастье») — один из самых грандиозных культурных проектов в мире, где строятся шикарные здания для новых филиалов Лувра и Музея Гуггенхайма, а также для галерей арабского искусства.
Третий правитель в этом триумвирате — шейх Хамад бен Халифа аль-Тани, эмир Катара, который застолбил место для столь же крохотного государства на карте мира, создав телеканал «Аль-Джазира» и выиграв право на проведение чемпионата мира по футболу 2022 года. Катар еще в большей степени, чем предыдущие две страны, стал ключевым игроком ближневосточной дипломатии, в том числе во время гражданской войны в Сирии.
Эти правители вынесли свои уроки из поражения саудовской королевской семьи и ее модели внезапного обогащения в 1970-е годы. Игровой площадкой для шейхов и их прихлебателей стала Европа, в первую очередь Лондон. Десятилетие демонстративного потребления (вне поля зрения и, вероятно, досягаемости исламских законов) не привело к трансформации экономики. Богатства были разбазарены. Но для шейхов Халифы, Мо и Хамада деньги — это не все, что нужно для счастья. Они родились богатыми, их семьи имеют столько, что даже не в состоянии придумать, как все это потратить. У них были другие амбиции: создать непреходящее наследие для себя и для своих честолюбивых стран. Их государства символизируют триумф глобализированного богатства.
В 1833 году, когда семья аль-Мактумов пришла к власти, Дубай был небольшим местечком, где ловили рыбу и добывали жемчуг. При шейхе Мактуме ибн Бути, отце-основателе правящей династии Дубая, и его наследниках, эмират пережил ряд восстаний, получил независимость от своих более крупных соседей по Заливу и оказался под «протекторатом» Британской империи. К началу XX века Дубай стал оживленнейшим торговым постом и важнейшей точкой входа в Персидский залив. В донефтяную эпоху краеугольным камнем экономики стали внешняя торговля и реэкспортный бизнес. Вследствие Великой депрессии, распада коммерческих сетей во время Второй мировой войны и упадка Британии как мировой державы Дубай и другие эмираты снова стали захолустьем.
Спасением для Дубая, как и для других стран региона, стало великое нефтяное изобилие. В конце 1960-х шейх Рашид ибн Саид аль-Мактум вовсю использовал эти новые ресурсные богатства молодого эмирата. Он учредил нефтяную компанию
Сегодня эмират практически ничем не напоминает Дубай того времени. Редкие здания выделялись тогда на фоне простирающейся до горизонта пустыни. Первая гостиница в Дубае открылась в 1960 году, в ней было всего тридцать пять номеров. Местная авиакомпания
