Помотав головой и скинув остатки наваждения, я уселся поудобнее. Вдох… соберись, Вик. Эта война не знает ни жалости, ни сострадания. Выдох… если ты облажаешься, то все смерти будут напрасными. Вдох… и тебе ублюдки, что виновны в этом будут радостно скалиться над их могилами. Выдох… ты не можешь позволить случиться этому!
— Я готов, старейшина.
Ярость, которую я вызвал, не завладела мной. Вспышкой пламени она выжгла все мои страхи и неуверенность, а затем, взятая под контроль, пылающими углями поселилась в моем сердце, давая непоколебимую веру. Возможно, священники прошлого осудили бы такой подход, но мне сейчас было на это плевать. О смирении лучше рассуждать над трупом врага.
Заметив мой настрой, клирик покачал головой, но ничего не сказал. Воздев вверх руки и проведя череду уже немного узнаваемых движений, он материализовал небольшую руну прямо между нами. Вглядываясь в материализованный сгусток энергии, я с интересом изучал его форму. Нечто среднее между бабочкой и стилизованным символом бесконечности.
— Слушай меня внимательно…
Продолжая смотреть на руну, я старался не пропустить ни одного слова старейшины. Он говорил долго, словно понимая необходимость донести до меня всю суть, но я не перебивал, хотя почти сразу понял для себя основную функцию первой ячейки техноматрицы. Сонастройка и балансировка. Примерно так я ухватил суть. Заметив проблеск понимая в моих глазах, старейшина сделал пас рукой, являя следующую руну.
Схватить сознанием смыл каждой руны не составило особого труда. Лекции Торваса об устройстве мира сыграли свою роль, да и я уже не просто разведчик Анклава. Сложнее было уловить смысл их взаимодействия, но в какой-то момент безумная мысль пронзила меня и я, попросив у старейшины паузу, позвал Торваса.
Торвас на секунду задумался, но затем скупая улыбка озарило его сосредоточенное лицо.
Торви еще раз многозначительно улыбнулся и отключился, оставив мой вопрос без ответа. Тоже мне — учитель. Но отсутствие таких эпитетов как дурак, гиббон и прочих, им подобным, подсказывало, что я на верном пути.
— Я все понял, старейшина. — произнес я уже вслух. — Теперь мне нужен артефакт и ваши руны.
Клирик протянул мне хрустальную сферу, которую я тут же закинул в шаблон для техноартефакта. Через некоторое время там же оказались четыре руны. Момент истины приближался, и я вновь немного занервничал.
— Теперь мне нужно побыть одному. — начал я.
— Понимаю. — слегка склонил голову клирик. — Для надежности, я открою тебе эту комнату, а когда ты войдешь, то снова ее запечатаю.
— Демоны не смогут туда проникнуть. — озвучил я мелькнувшую догадку.
— Никто не сможет. — с горькой усмешкой он подтвердил мою догадку. — Никто, кроме меня не сможет. А через четыре часа я открою двери вновь.
— А если… — начал я, но клирик взмахом руки меня остановил.
— Если через назначенное время двери не откроются, то значит открывать уже некому. Самое главное — чтобы артефакт не попал в руки демонам. Понимаешь, о чем я?
Боль в сердце отозвалась на кристальное понимание смысла его слов. Даже если я справлюсь, а монахи нет, то все окажется бессмысленным, а мне придется примерить новые ощущения суицидника. Опять слишком много если. Не желая больше думать об этом, выкинул из головы все негативные варианты, встал и просто кивнул клирику.
— Пока я открываю дверь, не смотри в ту сторону. — ответил он, вставая. — Пока я не разрешу.
— А что это за символ, магическая ловушка, да? — не смог я удержаться от вопроса.
— Тебе об этом знать еще рано.
Что-то за спиной хрустнуло, и я усилием воли подавил рефлекс развернуться. С потолка посыпалась пыль, скрежет усиливался, а пол под моими ногами начал вибрировать. Закрыв глаза, я постарался отрешиться и не сразу заметил момент наступления полной тишины.
— Тебе пора.
Момент истины приближался, и я не стал терять ни секунды, устремившись на голос. Пробежав мимо клирика, стоявшего в проеме, едва успев ему кивнуть. Обалдеть!
