— Они вычислят, — сказал Ави минут через десять, на бегу.
— Не сразу, — откликнулся Джульен. — У нас есть часа два. Станция милях в десяти отсюда.
— А машина?
— Что — машина?
— Они по ней могут выйти на тебя. Номера.
— Утром я заявлю в полицию, скажу, что украли. Какие у тебя планы?
— Мне нужно валить из страны. А только денег у меня нет, мужик. Есть пятьсот долларов. На билет не хватит. Кроме того, билета может и не быть. Билеты нужно заранее покупать.
— Вот ведь разговорился. Кто-то вернет билет, кто-то решит не ехать. Репортажи о терроризме — ну, ты-то знаешь. Куда ты собрался? В Германию? В Данию?
— Во Францию, — сказал Ави.
— Там на каждом самолете по пять отмен. Будешь в порядке. Но на твоем месте я бы не показывался в нью-йоркских аэропортах. Езжай в другой город.
Ави упал. Джульен остановился и помог ему подняться.
— Вывихнул ногу, кажется, — сообщил Ави.
— С тобой не соскучишься.
— Все нормально.
Они снова побежали.
— Эй, — сказал вдруг Ави, — а диких зверей здесь нет в округе?
— Вроде бы нет, — ответил Джульен. — Помимо нас с тобой. А что?
— Передохнем.
Они остановились, тяжело дыша.
— Я не очень хорошо бегаю по пересеченной местности, — угрюмо сказал Джульен.
— Я тоже, — Ави дышал глубоко. Достал было сигарету. Передумал. — У меня есть дочь во Флориде.
Джульен театрально вскинул руки к небу. Было слишком темно. Ави не оценил жест.
— Ну хорошо, — сказал Джульен. — Ты хочешь об этом поговорить? Дочь, и все такое?
— Не знаю.
— Дело твое.
— Я могу тебе довериться?
— Попробуй.
— Мать у нее дура. [непеч. ] свинья, только себя любит, клянусь, мужик. Типичный белый мусор со средиземноморским вывертом. Совсем от рук отбилась. Теперь об этом речи нет, но я хотел дать тебе денег и чтобы ты сделал так, чтобы моя дочь ни в чем не нуждалась.
Джульен поразмыслил.
— Из твоих пятидесяти тысяч?
— Хорошо, я соврал. Он обещал гораздо больше.
— Сколько лет дочери?
— Пять.
— Зовут как?
— Клодиа. Мои родичи не желают иметь с ней дело, поскольку мать не еврейка. Я однажды говорил об этом с раввином. К которому мой отец ходит. Его наверное уже выписали из больницы, этого раввина. Уверен, что никакие кости я ему не сломал. Родичи дуры, матери — все пьяницы. Живут в фургонах, жрут теле-обеды, и все такое. — Помолчав, он добавил, — Глупо, правда?
— Не знаю. Вся страна пытается схватить тебя за [непеч. ], скоро армию и флот пошлют, а ты у меня совета спрашиваешь? Ты, Ави, самодостаточен. Советы тебе не нужны.
— Как друг, — сказал Ави. — Как человек.
— Как человек я не думаю, что совершить убийство ради улучшения чьего-то уровня жизни, хоть бы и собственной дочери — хорошая идея.
— Глупо, да?
— Да.
— Он хороший музыкант?
— Он лучший из ныне живущих композиторов.
— Шутишь.
— Нет.
Они пошли вперед, Джульен впереди.
— Ну, хорошо, стало быть, он пишет музыку, — сказал Ави. — Это то, что ты имеешь в виду? Композитор?
— Правильно.
Некоторое время они молчали.
— А какая у него музыка? Какого типа?
— Всякая.
— А песни он пишет?
— Да.
— Песню для детей может написать?
— Спрошу.
— Правда? Ты спроси. Спасибо, мужик.
— Я попрошу, чтобы он написал детскую песенку и посвятил твоей дочери. Как ее фамилия?
— Розетти.
Джульен чуть не рассмеялся.
— Слушай, мужик, — сказал Ави. — Я бы был тебе очень, очень благодарен. А мог бы он заодно…
— Записать песенку и отослать ей. Да, мог бы.
Помолчав, Джульен спросил серьезным тоном:
— Это ничего, что я не еврей?
Тоже подумав, Ави ответил, и тоже серьезным тоном:
— Нет. А что?
— Да так. Просто так спросил.
В девять утра, измученный, раздражительный, Джульен зашел в свой банк на Семьдесят Второй и Амстердам и снял все деньги со счета.
Он не сделал ничего предосудительного. Он не нарушил ни один закон. И все-таки он знал, что следует быть осторожным. К счастью, на улицах был народ — работнички с девяти до пяти, его коллеги, шли в конторы — ворчащие, враждебно глядящие, опаздывающие. Джульен перебежал улицу и спустился в метро. Выйдя из другого выхода той же станции минуту спустя, он поймал такси, направлявшееся в Аптаун.
Он встретился с Ави через час, в кафе напротив Колумбийского Университета. Отдал ему белый почтовый конверт, набитый стадолларовыми купюрами.
— Удачи тебе, — сказал он.
— И тебе удачи, мужик, — ответил Ави. — И спасибо.
— Да.
После того, как Ави ушел, Джульен потащился к телефону, прогнал жующего резинку подростка, желавшего говорить со своей герлфренд (которая сидела на лекции и скучала, и была счастлива поговорить по сотовому телефону, пока профессор общественных наук объяснял студентам, почему он ходит к психотерапевту последние двадцать лет) и набрал номер Кассандры Уолш.
Включился автоответчик.
— Привет, — сказал Джульен веско. — Это сообщение для Джозефа Дубль-Ве Уайтфилда. Сообщение начинается. Если будут предприняты еще какие-то попытки покушения на жизнь Юджина Вилье, мерзкий ты подонок, у нас не будет выбора как только обратиться в ФБР и предоставить им информацию, связывающую тебя с этими попытками. В Бюро есть по крайней мере один человек, которому такая информация ужасно понравится. Повторяю. Если будут предприняты…
